Лина нашла записку в шкафу Вилла, в кармане синей куртки. Она зажгла лампу, осторожно касаясь фитилька спичкой, и внимательно рассмотрела письмо. Оно было написано на листке плотной кремовой бумаги, похожей на ту, что использовала для писем Элизабет. Лина пробежала пальцами по золоченым краям и подумала, что Виллу наверняка было трудно устоять перед обладательницей таких прелестных вещиц. Когда-то Лина тоже благоговела перед всей этой роскошью, но теперь она увидела совершенно другую Элизабет – одинокую и несчастную в своей богатой спальне. Служанка покраснела от ярости, вспомнив слова бывшей подруги, жестокие и высокомерные. Но постепенно ярость вновь сменилась мучительным осознанием того факта, что Вилл уехал, и уехал навсегда. Лина села на матрац, сцепила руки над головой и попыталась представить его рядом с собой, но расстроилась еще сильнее. Единственный юноша, которого она любила, исчез из ее жизни, а она ведь так ни разу и не поцеловала его. Она прижала ладони к глазам, чтобы не заплакать, посидела в странном оцепенении еще пару минут и медленно встала. Самое ужасное, что он уехал, даже не вспомнив о ней, – наверное, он вообще ни о ком не думал, кроме своей лицемерной мисс. Но надо было что-то делать! Лина глубоко вздохнула и подумала, что, возможно, еще не все потеряно. Она подошла к шкафу и сняла с крючка синюю куртку, – такие обычно носили моряки, и она видела ее на Вилле прошлой зимой, когда он расчищал снег или запрягал лошадей. Должно быть, он оставил ее для Элизабет, на случай, если та соберется ночью последовать за ним – позаботился о том, чтобы любимая не замерзла по дороге – но Элизабет ее не заметила. Лина напялила куртку и опустила записку в карман. Затем собрала жемчужины, упавшие с волос хозяйки, и через маленькую дверь вышла на улицу.

Ночь благоухала; Лексингтон-авеню, несмотря на поздний час, была заполнена людьми. Они все еще праздновали возвращение героя и продолжали веселиться, расхаживая по улицам с флагами и обнимаясь. Лина плотнее запахнула куртку Вилла. Эта вещь вряд ли была ей нужна, но в одежде еще хранились его запах, аромат сена и мыла, так что девушка решила, что не будет ее снимать. Лина быстро зашагала к Центральному вокзалу. Избалованная Элизабет, конечно же, никогда не пошла бы ночью на вокзал и тем более не уехала бы с Виллом неизвестно куда. Испугалась бы за себя и за свою репутацию. Но Лине такой поступок казался возвышенным и единственно возможным. Увидев перед собой здание вокзала, с его величественным фасадом, высокими башенками и овальными окнами, она прибавила шагу. Внутри было практически пусто. Только несколько человек, завернувшись в одеяла, спали на длинных деревянных скамьях. Лина не посмотрела на большие настенные часы, по в пустынном темном зале казалось, что стояла глубокая ночь. Она промчалась через зал ожидания, стуча каблуками по мраморному полу, и подбежала к кассе. Девушке пришлось постучать по стеклу, чтобы разбудить кассира. Когда тот, наконец, услышал, Лина наклонилась к нему, надеясь на чудо. Он наверняка сможет понять ее и помочь, она почти уверена!

– Да, мадам, – пробормотал юноша-кассир, смотря на нее сонными глазами.

– Я хотела бы узнать… – начала Лина и запнулась. Внезапно ей пришло в голову, что она могла показаться сумасшедшей: с безумными глазами, без багажа и в одежде, совершенно не подходившей для путешествия. – Не могли бы вы мне подсказать, – продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал более уверенно, – не появлялся ли здесь ночью молодой человек, который собирался поехать на запад? Возможно, в Калифорнию.

– Молодой человек? – медленно повторил кассир и понимающе улыбнулся, – Какой именно?

– Примерно вашего возраста. – У Лины кружилась голова, и она с трудом подбирала слова. – Он путешествует в одиночестве.

– Молодой человек, путешествующий один? А почему вы пытаетесь узнать, где он, так поздно ночью?

– Это не ваше дело, – Лина запахнула куртку и постаралась выглядеть построже. Она пыталась вести себя, как Элизабет в подобной ситуации, и потому нахмурила брови, гордо повела головой и поджала губы, – Так вы поможете мне или будете задавать неподобающие вопросы?

– Я бы с удовольствием вам помог, – протянул кассир, не отрывая от нее глаз. Лина чувствовала, что молодой человек определенно испытывал к ней интерес, однако ее это совсем не радовало, – Но я обслуживаю железные дороги Нью-Йорка, Нью-Хейвена и Хартфорда. Если ваш молодой человек собирался в Калифорнию, он выбрал бы Центральную Нью-Йоркскую ветку.

– О, – ответила Лина растерянно. Должно быть, она выглядела очень грустной и смущенной, потому что кассир приподнялся, вежливо указал ей на другую сторону громадного зала ожидания и мягко произнес: – Спросите в кассе следующего зала, прямо за той аркой.

Лина благодарно кивнула, повернулась и, почти задыхаясь, побежала в указанном направлении.

– Если не сможете его найти, приходите ко мне в гости… – раздалось сзади. Лина повернулась и увидела, как кассир подмигнул ей. Девушка не была уверена, что он с ней флиртует, поскольку была совершенно неопытна в подобных делах, но этот жест вдруг показался ей добрым знаком. Она вымученно улыбнулась и понеслась дальше по мраморному полу.

В другой кассе Лина обнаружила пожилого человека, бодрого и румяного. Он носил бакенбарды, которые, однако, ничуть не маскировали его широкое сияющее лицо.

– Говорите, он высокого роста?

– Да, высокий, большие голубые глаза, красивое лицо. У него совсем немного багажа, и путешествует он один.

– Здесь многие подходят под это описание, – мужчина помолчал, перебирая бумаги, и Лина нетерпеливо посмотрела по сторонам – Но не в столь поздний час. Мне кажется, я знаю, о ком вы говорите, и этот человек уехал на одиннадцатичасовом поезде до Чикаго. Если вы говорите, что он направляется в Калифорнию, он наверняка пересядет на другой поезд, идущий через Окленд.