Диана поцеловала его в ответ, просто чтобы удостовериться, что инстинкты ее не подвели. Ведь она уже целовалась раньше и знала, как это должно быть. Хавертон оказался гораздо хуже Амоса Вриволда, с которым она несколько раз целовалась в Саратоге, но в то же время чуть-чуть получше ее первого поцелуя в тринадцать лет. Впрочем, тот первый юноша настолько разочаровал ее, что она предпочла немедленно забыть о нем.

И в ту самую секунду, когда Диана пришла к неутешительному заключению, что Джеймс Хавертон, помощник архитектора, был вовсе не тем художником, которого она искала, дверь со стуком распахнулась и послышались шаги.

– Мисс Диана?.. – В мужском голосе было больше ужаса, чем удивления.

Диана почувствовала, что Хавертон на мгновение судорожно вцепился в нее и тут же ослабил хватку. Она повернулась к двери и сразу же узнала Стэнли Бреннана. Ему было всего двадцать шесть, но выражение постоянной тревоги и усталости на бледном узком лице прибавляло ему как минимум лет десять.

– Ваша матушка… Она послала меня проверить… – промямлил он, запинаясь, – убедиться, что с вами все в порядке.

Хавертон наконец отпустил талию Дианы и сделал шаг назад. Он был явно раздосадован появлением Бреннана, но решил смолчать. Диана облегченно вздохнула, радуясь, что жесткая щека больше не прикасается к ее нежному личику.

– Спасибо, Бреннан, – сказала она. – Не проводите ли вы меня обратно в бальную залу?

Бреннан осторожно приблизился, укоризненно глядя на разрезы, которые Диана проделала в своем платье. Они слегка расширились во время этого невинного свидания.

– О, ничего, все в порядке. – Диана подала ему руку и небрежно повернулась к Хавертону, – Благодарю вас за разъяснение исламских мотивов в гардеробной Ричмонд Хейз. Я никогда не забуду нашу увлекательную беседу.

Она оглянулась лишь один раз и злорадно вообразила, что гримаса, исказившая лицо Хавертона, так и приклеится к нему навечно. И эта кислая мина отравит ему жизнь, и он навсегда останется одиноким и разочарованным. «Ну что ж, – с усмешкой подумала она, выходя с Бреннаном из гардеробной и направляясь в главную залу, – значит, такова его судьба. Нет, что ни говори, роль роковой женщины мне определенно нравится…»

– Я не скажу ничего вашей матушке, – прошептал Бреннан, пока они скользили по мраморному полу. – Хотя как друг вашего отца считаю своим долгом предупредить: подобное поведение может изрядно повредить вашей репутации.

– Ничего страшного. Я не боюсь, – беспечно отозвалась Диана.

– Вы очень похожи на мою младшую сестру, и я считаю своим долгом присматривать за вами. Тем более что об этом меня просила ваша матушка, – Он остановился и помолчал, словно пытаясь подчеркнуть серьезность своих слов, – Если она узнает о случившемся, нам обоим не поздоровится.

– Да, это уж точно, – Диана беззаботно хмыкнула и лукаво взглянула на своего спутника. Они уже слышали громкие туки, доносившиеся из бальной залы. Через мгновение их затопит яркий свет и закружит стремительный танец. Диана скорчила недовольную мину, но тут же снова улыбнулась, игриво подмигнув, – Но неужто и вправду нам грозит опасность?

Затем она рассмеялась, схватила Бреннана за руку и потянула его в залу. В конце концов, к чему все эти тревоги? Она искала свою мечту, смутные сладостные ожидания переполняли ее – так неужели она могла позволить одному неудачному поцелую испортить ей настроение?

– Ах, неужели… Посмотрите, вот и Маленькая Бо появилась. Лиз ужасно повезло, – язвительно процедила Пенелопа Хейз. Впрочем, это была ее обычная манера говорить о ком бы то ни было. – Ну, но крайней мере, она не забыла о своих скромных американских корнях, пока кокетничала с французами, – заметил ее друг Исаак Филипс Бак, – И, кстати, не пресмыкалась перед маркизами, как все остальные, – добавил он, презрительно фыркнув.

Пенелопа с напускным равнодушием пожала плечами. Что ж? Если он хотел похвалить Элизабет Холланд, которую Пенелопа уже давно втайне считала своей главной соперницей и по этой причине приблизила к себе как единственно возможную подругу, – так и быть, пусть похвалит. Тем более сейчас Лиз кружилась в танце с омерзительным Персивалем Коддингтоном. Ах, как не повезло бедняжке…

Пенелопа торжествовала. Это был день ее триумфа: гости восхищались ею, великолепным домом, шикарной обстановкой, радушием ее семьи. Она лучшая, и сегодня у всех была возможность убедиться в этом.