– Конечно в ответе, – заявила она, глядя мне прямо в глаза. – Ты его унизил, и это повлекло за собой проблемы в делах. Человек, который долгие годы являлся его партнером, вдруг потребовал погашения ссуд, и бедняге пришлось ехать в Сакатекас, чтобы срочно продать свою долю в рудниках.

!Аy de m'i! Эта женщина объявила меня причиной всех своих несчастий, потери мужа и состояния!

Обвинение было столь неожиданным, что я просто не знал, что и сказать.

Изабелла подошла поближе.

– Но что бы ни случилось в прошлом, это можно предать забвению. Мы могли бы начать все заново. В столице поговаривают, что революция, которую затеял падре, изменит облик колонии, причем вне зависимости от того, кто победит. Жизнь изменится абсолютно для всех, и для нас с тобой тоже, Хуан. Помоги мне освободить мужа и вернуть мое достояние, и мы будем вместе навеки.

* * *

Позднее в тот вечер я овладел Мариной, дав волю безумной, словно сдерживаемой годами и вдруг прорвавшейся наружу страсти, а когда, обессиленный, откатился от нее, вдруг увидел, как в свете свечи блеснул нож. Я моментально отшатнулся в сторону и этим спас свое горло, но лезвие все же царапнуло меня по уху.

– Эй, ты что? У меня кровь идет!

– Жаль, что я не довела дело до конца! – заявила Марина.

– Да ты никак спятила?

Она бросила нож на пол и снова скользнула под одеяло.

– Так и знай: если ты еще раз назовешь меня Изабеллой, я отрежу тебе яйца и забью их в твою глотку.

!Ay de m'i!

Нас разбудили громкие, тревожные крики, которые раздавались снаружи.

– На отца Идальго напали! – вскричала Марина.

Несмотря ни на что, я сначала натянул штаны, а уж потом схватился за шпагу и пистолет. Что ни говорите, а смерть без штанов трудно назвать достойной. Потом я выбежал наружу следом за Мариной: она вооружилась мачете еще до того, как прикрыла наготу, набросив на себя одеяло. Навстречу нам бросился Родриго, адъютант падре.

– За мной! Скорее!

Примчавшись к падре, мы обнаружили, что он не подвергся нападению солдат вице-короля или возмутившихся против него офицеров-креолов. И тем не менее жизнь его и впрямь была в опасности.

– Яд, – промолвил священник так тихо, словно ему было трудно говорить. – Кто-то пытался меня отравить.

Он указал на блюдо, стоявшее на столе:

– Мясо было отравлено.

Мы проследили за его взглядом и увидели на полу дохлого пса.

– Я бросил ему кусок мяса, – пояснил Идальго.

– Сегодня я подал падре еду позже обычного, – добавил ординарец. – Он не был голоден и сперва отказывался, но в конце концов мне все-таки удалось уговорить его подкрепиться.

– Кто готовил ужин? – спросил я.

– Как всегда, его личный повар.

Вскоре нашли и повара: тот лежал ничком позади мешков с маисом. Я опустился на колени рядом с телом и перевернул его. У бедняги было перерезано горло.

– Кто-то располосовал ему глотку кинжалом, – объявил я.

Свидетелей нападения не нашлось. Ординарец падре обнаружил поднос уже на месте и решил, что повар приготовил и принес еду, после чего отправился отдохнуть. Никто не заметил ничего подозрительного.

Кем бы ни был злоумышленник, который убил повара и отравил пищу, предназначавшуюся падре, он бесследно исчез в ночи.

Возвращаясь с Мариной в ее палатку, я увидел Ренато и Изабеллу: они стояли возле экипажа. Что-то меня насторожило, но тогда я еще не понял, что именно. Я сообразил это потом, внезапно, словно от толчка, пробудившись посреди ночи: когда я оскорбил Ренато, тот потянулся не за шпагой или пистолетом. Он выхватил кинжал.

А повар был убит человеком, мастерски владевшим ножом.

* * *

С первыми лучами солнца я оседлал Урагана и сообщил Ренато, Изабелле и vaqueros, что мы отправимся в Гвадалахару через перевал, горными тропами, поскольку там меньше вероятность нарваться на войска вице-короля.

Проверив припасы и снаряжение, я убедился, что дорожный портшез Изабеллы надежно закреплен между двумя мулами, и, когда все было готово, остановился рядом с уже собиравшимся сесть в седло Ренато.

– Мы должны поддерживать между собой мир, сеньор, – сказал я.

– Разумеется.

– Но имейте в виду: я знаю, что вы свинья, и, вне всякого сомнения, убью вас, прежде чем миссия будет выполнена. – Должно быть, сам дьявол дергал меня за язык, заставляя произносить эти слова.

* * *