Избранное
вернуться

Ахматова Анна Андреевна
Шрифт:

«Заплаканная осень, как вдова…»

Заплаканная осень, как вдоваВ одеждах черных, все сердца туманит…Перебирая мужнины слова,Она рыдать не перестанет.И будет так, пока тишайший снегНе сжалится над скорбной и усталой…Забвенье боли и забвенье нег –За это жизнь отдать не мало.1921

«О, знала ль я, когда в одежде белой…»

О, знала ль я, когда в одежде белойВходила Муза в тесный мой приют,Что к лире, навсегда окаменелой,Мои живые руки припадут.О, знала ль я, когда неслась, играя,Моей любви последняя гроза,Что лучшему из юношей, рыдая,Закрою я орлиные глаза.О, знала ль я, когда, томясь успехом,Я искушала дивную судьбу,Что скоро люди беспощадным смехомОтветят на предсмертную мольбу.1925

НОВОГОДНЯЯ БАЛЛАДА

И месяц, скучая в облачной мгле,Бросил в горницу тусклый взор.Там шесть приборов стоят на столе,И один только пуст прибор.Это муж мой, и я, и друзья моиВстречаем Новый год.Отчего мои пальцы словно в кровиИ вино, как отрава, жжет?Хозяин, поднявши полный стакан,Был важен и недвижим:«Я пью за землю родных полян,В которой мы все лежим!»А друг, поглядевши в лицо моеИ вспомнив Бог весть о чем,Воскликнул: «А я за песни ее,В которых мы все живем!»Но третий, не знавший ничего,Когда он покинул свет,Мыслям моим в ответПромолвил: «Мы выпить должны за того,Кого еще с нами нет».1923

«В том доме было очень страшно жить…»

В том доме было очень страшно жить,И ни камина свет патриархальный,Ни колыбелька моего ребенка,Ни то, что оба молоды мы былиИ замыслов исполнены,Не уменьшало это чувство страха.И я над ним смеяться научиласьИ оставляла капельку винаИ крошки хлеба для того, кто ночьюСобакою царапался у двериИль в низкое заглядывал окошко,В то время как мы, замолчав, старалисьНе видеть, что творится в зазеркалье,Под чьими тяжеленными шагамиСтонали темной лестницы ступени,Как о пощаде жалостно моля.И говорил ты, странно улыбаясь:«Кого они по лестнице несут?»Теперь ты там, где знают все, скажи:Что в этом доме жило кроме нас?1921

«Не с теми я, кто бросил землю…»

Не с теми я, кто бросил землюНа растерзание врагам.Их грубой лести я не внемлю,Им песен я своих не дам.Но вечно жалок мне изгнанник,Как заключенный, как больной.Темна твоя дорога, странник,Полынью пахнет хлеб чужой.А здесь, в глухом чаду пожара,Остаток юности губя,Мы ни единого удараНе отклонили от себя.И знаем, что в оценке позднейОправдан будет каждый час…Но в мире нет людей бесслезней,Надменнее и проще нас.1922

МНОГИМ

Я – голос ваш, жар вашего дыханья,Я – отраженье вашего лица.Напрасных крыл напрасны трепетанья, –Ведь все равно я с вами до конца.Вот отчего вы любите так жадноМеня в грехе и в немощи моей,Вот отчего вы дали неоглядноМне лучшего из ваших сыновей.Вот отчего вы даже не спросилиМеня ни слова никогда о немИ чадными хвалами задымилиМой навсегда опустошенный дом.И говорят – нельзя теснее слиться,Нельзя непоправимее любить…Как хочет тень от тела отделиться,Как хочет плоть с душою разлучиться,Так я хочу теперь – забытой быть.1922

Души высокая свобода

Анна Ахматова. Художник Н. Тырса. 1927 г.

НАДПИСЬ НА КНИГЕ

М. Лозинскому

Почти от залетейской тениВ тот час, как рушатся миры,Примите этот дар весеннийВ ответ на лучшие дары,Чтоб та, над временами года,Несокрушима и верна,Души высокая свобода,Что дружбою наречена, –Мне улыбнулась так же кротко,Как тридцать лет тому назад…И сада Летнего решетка,И оснеженный ЛенинградВозникли, словно в книге этой,Из мглы магических зеркал,И над задумчивою ЛетойТростник оживший зазвучал.1940

«Все души милых на высоких звездах…»

Все души милых на высоких звездах.Как хорошо, что некого терятьИ можно плакать. Царскосельский воздухБыл создан, чтобы песни повторять.У берега серебряная иваКасается сентябрьских ярких вод.Из прошлого восставши, молчаливоКо мне навстречу тень моя идет.Здесь столько лир повешено на ветки,Но и мое как будто место есть.А этот дождик, солнечный и редкий,Мне утешенье и благая весть.1921