Они позавтракали хлебом с сыром под стук и скрежет молотков, пил и резцов. Затем Тала отправилась во двор — посмотреть, что там происходит. Ворота крепости были открыты настежь. Она могла свободно уйти. Но покидать Варвик принцессе совсем не хотелось, и она оправдывала себя возможными ужасными последствиями этого поступка. Что будет с Венном, если она покинет Варвик без разрешения Эдона? Тут она вспомнила, что Эдон велел епископу отвезти Венна утром в Эвешем. Успокоившись, она стала бродить между нарядно украшенными лотками.

Сначала она подошла к золотых дел мастерам из Лима, сразу разглядев их лавку. Они удивились, увидев принцессу во дворе Варвика, так как весь Лим знал, что Варвик небезопасен для нее. Не отвечая на расспросы, она принялась разглядывать искусно сделанные кольца и нарукавные повязки, пуговицы и браслеты.

Иаков, резчик по камню, плативший за место в ювелирном ряду, сказал ей:

— Миледи, вчера в Вустере король Альфред купил шесть драгоценных камней для жены и дочерей.

— Неужели? — Тала удивилась тому, что ее родич находится так близко от Варвика.

— Да, — подтвердил Иаков, гордый тем, что знает о местонахождении короля. — Он охотился в Малверне. Возьмите вот эти безделушки, пока их не купили. С такой огранкой остались последние, принцесса.

Тала вытащила из брошки булавку с драгоценным камнем.

— Работа отменная, Иаков. Возможно, дамы при дворе эрла заинтересуются твоими изделиями.

— А правда, что среди дам есть еврейка? — спросил Иаков, который к тому же еще и устраивал браки среди представителей своего племени.

— Да. Ее зовут Ребекка из Хеврона, но она уже замужем.

— А вы, принцесса? Ходят слухи, что вы скоро выйдете замуж.

— Где ты это узнал? — поразилась Тала.

— В Лойткойте. Несколько дней назад. Мои поздравления! — Иаков так низко поклонился, что крутые завитки у него на лбу запрыгали, открывая торчащие уши. — Примите эти парные броши как свадебный подарок от меня.

— Я не могу взять такой дорогой подарок, Иаков, и ты это знаешь. — Тала отдала брошь обратно. Иаков не был ее подданным и не обязан платить дань. А вот золотых дел мастера обязаны. Поэтому они и вертелись рядом, с неприкрытым любопытством прислушиваясь к ее разговору с Иаковом.

— Это правда, принцесса? — спросил старший из двух братьев-ювелиров. — Вы нарушили обычай и выходите замуж? А где ваше ожерелье, которое мы вам сделали к совершеннолетию?

Эдон, стоявший неподалеку, услыхал вопрос ювелиров и увидел, как Тала растерянно коснулась рукой шеи, где отсутствовал знак высокого сана. Эрл тут же подошел к ней и жестом собственника положил руку ей на плечо.

— На ожерелье принцессы появилась трещинка, которая царапала ее нежную кожу, — сказал он ювелирам. — Покажите, что у вас тут есть получше.

Ювелиров обидели слова эрла, ведь для лимской принцессы они сделали самое прекрасное в мире ожерелье. Они переглянулись, и младший из братьев достал из-под прилавка тяжелую шкатулку розового дерева. Он поставил ее на стол, вынул железный ключ и открыл замок. Внутри шкатулки на бархатной подкладке лежали четыре ожерелья. Только одно из них было трехслойным и сплетено из девяти золотых нитей, что являлось непременным условием для лимского королевского украшения. Ювелиры скрестили руки на груди, злорадно наблюдая за тем, какой Эдон сделает выбор. Они были уверены, что он не понимает разницы.

Золото ожерелий сверкало в лучах утреннего солнца. Эдон безошибочно выбрал королевское — тяжелое и безупречно выполненное.

У Талы, глядевшей, как эрл перебирает пальцами священное ожерелье, замерло сердце. Вчера она посчитала бы его подходящим даром для Брэнвин, Владычицы Озера. Но сегодня все изменилось. От сознания совершенного греха она покраснела. У нее не было сил смотреть на Эдона и на ювелиров.

— Я беру вот это, — сказал Эдон, внимательно рассмотрев украшение. — Но мне не нравятся наконечники. Есть ли у вас волчьи головы?

— Да, господин, есть, — в один голос ответили ювелиры, словно ждали от нового эрла подобной просьбы.

— Покажите их мне, — потребовал Эдон. Один из братьев приподнял верхний лоток, под ним оказалось множество волчьих голов, свирепых и рычащих, задумчивых и спящих, имелись даже волчата. Каждых было по паре, чтобы укрепить на двух концах ожерелья.

Эрл взвесил на ладони наконечники и ожерелье из девяти нитей; для тонкой шейки Талы, пожалуй, тяжеловато. Он указал на головки волчат и велел ювелирам вставить их на выбранное им ожерелье. Затем он взял еще одно, из трех золотых нитей, и надел его Тале на шею.