У Талы запылали щеки.

— Вы находились здесь почти час, сир?

Альфред чуть было не ударил ее за беспредельную наглость. Она что, считает его дураком? Сжав зубы, он сердито проворчал:

— Я прибыл днем, и меня встретил слепой. Он пригласил меня в залу, сообщив, что вы с эрлом… заняты.

— Клянусь, я не знала этого!

Дверь за ее спиной распахнулась, и острый взгляд голубых глаз Альфреда разглядел Эдона — одетого. Тала, покосившись на него, увидела, что эрл в честь короля принарядился в тунику с рукавами и воротником. Она поплотнее запахнула на груди мантию Альфреда.

Эдон сразу подошел к королю, опустился на колено, почтительно поклонился и поцеловал кольцо на его руке.

— Ваше величество, прошу простить меня за то, что не встретил вас. Я ожидал вас лишь завтра.

— Не заговаривай мне зубы, Вулф. Встань и отвечай, как подобает мужчине. Я приказал тебе жениться на лимской принцессе, а не совратить ее.

— Разве вы имеете право приказать ему жениться на мне? — возмутилась Тала.

— Да, имею право! — закричал Альфред. Эдон свирепо взглянул на Талу и произнес, поднимаясь с колен:

— Я же предупреждал вас, принцесса.

— Альфред, как вы могли приказать этому викингу жениться на мне? Вам ведь хорошо известны обычаи моего народа.

— Ты — моя подопечная, Тала ап Гриффин, и мое право выбрать для тебя подходящего мужа. Я приказал тебе учиться у аббатисы в Лойткойте, каждый день ходить к обедне и проследить за тем, чтобы твои сестры прошли обряд крещения. Я ясно дат тебе понять, что не потерплю больше сумасбродства в лесах. Я запретил тебе учить девочек колдовству и пророчествам.

— О каких девочках вы говорите? — удивился Эдон.

— О трех сестрах принца и твоей невесты, Варвик. Где они? Очень сомневаюсь, что они в Лойткойтском аббатстве, где им следует быть, а, Тала?

— Их там нет, сир, — призналась она.

— Я так и думал, — сердито процедил Альфред. — Мне надо было раньше сюда приехать. Свадьба послезавтра, Тала ап Гриффин, и не смей возражать. Попробуй только ослушаться моей воли. Еще не поздно привязать тебя к столбу и выпороть, но пусть за бесстыдство тебя накажет эрл. Мне ясно одно — ты так осмелела из-за ваших с ним препирательств.

Король замолчал, глядя на нее осуждающим взглядом.

— Иди к себе и оденься. И не смей забывать, что ты лимская принцесса. Этот сан, кажется, слишком высок для тебя.

У Талы больше не осталось сил сопротивляться. Сердце ее было разбито суровостью короля и бездушием эрла. Она весь Лим готова была отдать за любовь, а он растоптал ее чувство собственного достоинства. Значит, Эдону приказали управлять ее землями. Но неужели для этого требовалось заманить в постель старшую дочь последнего короля Лима?

Эдон Варвикский никогда ее не полюбит и женится на ней только по прихоти короля. Кому же она теперь нужна, опозоренная? Особенно ее огорчало то, что ее народ не получит никакого возмещения убытков. Боги не захотели помочь Лиму. Они мертвы. И правда заключалась в том, что в глубине души Тала знала об этом очень давно.

Тала была в купальне, когда там появилась леди Элойя со служанками. Ее не обманула заботливость женщин — она понимала, что за ней следят. В этом не было нужды — вены вскрывать она не собиралась. Освященный веками обычай римлян, попавших в немилость, не привлекал ее даже сейчас. Но то, что за ней постоянно следили, удлиняло и без того длинный день.

Вода в купальне была очень горячей, а сама купальня — грязной. Из платья Тале выдали какую-то убогую накидку, из чего она заключила, что публичной порки ей не избежать.

Погруженная в тягостные мысли, она не обратила никакого внимания на то, что в Варвик продолжали прибывать люди. В течение всего знойного дня в крепости собрались все жители Лима. Они смешались с освобожденными мерсианскими рабами, викингами, воинами короля и монахами из Эвешемского аббатства.

Золотые ожерелья на шеях выделяли трех девочек из толпы. Как только король Альфред узнал, что младшие лимские принцессы находятся во дворе, он тут же приказал забрать их. С сестер сняли ожерелья и под конвоем отправили в монастырь. После отъезда девочек король объявил Венну и Тале, что их сестры посвятят свои детские годы служению Христу, а когда достигнут совершеннолетия, он сам найдет им мужей.

Зажав в кулаке золотые ожерелья сестер, Альфред внимательно всматривался в толпу, собравшуюся на Варвикском холме. Он угадал настроение людей и торжествовал победу.

Момент настал, и Альфред Уэссекский повел все население Варвика к берегам Эйвона. Отсутствовала лишь Эмбла Серебряная Шея — она с горсткой верных ей викингов ускакала в леса.

Солнце уже начало садиться. Лим был готов к крещению. Даже викинги Эдона, в своем большинстве беженцы с материка, где свирепствовали болезни и голод, не возражали принять христианство.