Шрифт:
— Я Гримальд из Чёрных Храмовников! Брат Стальным легионам этого непокорного мира!
Слабые крики приветствовали его слова. Этого было мало, даже не близко.
— Никогда больше в вашей жизни не будет таких важных событий. Никогда больше вы не будите служить так, как служите сейчас. Никакой долг не будет выше, никакая слава не будет реальней. Мы защитники Хельсрича. В этот день мы вырежем свою легенду в плоти каждого убитого нами ксеноса. Вы будете стоять со мной?
На этот раз приветствия были искренней. Они звенели в воздухе вокруг него.
— Вы будете стоять со мной?
Снова рёв.
— Сыновья и дочери Империума! Наша кровь — это кровь героев и мучеников! Ксеносы смеют осквернять наш город? Они смеют шагать по священной земле нашего мира? Мы сбросим их тела с этих стен на рассвете последнего дня!
Волна шума от их криков разрушилась об броню Храмовника. Гримальд поднял булаву, нацелив её в сражение в небесах.
— Это наш город! Это наш мир! Скажите это! Скажите это! Кричите так, чтобы ублюдки на орбите ощутили нашу ярость! Наш город! Наш мир!
— НАШ ГОРОД! НАШ МИР!
Снова смеясь, Гримальд повернулся к приближающейся орде лицом. — Бегите, инопланетные псы! Придите ко мне! Придите ко всем нам! Придите и умрите в крови и огне!
— КРОВЬ И ОГОНЬ!
Реклюзиарх рассёк воздух крозиусом, словно приказывая солдатам идти в атаку. — За Храмовников! За Стальной легион! За Хельсрич!
— ЗА ХЕЛЬСРИЧ!
— Громче!
— ЗА ХЕЛЬСРИЧ!
— Они не слышат вас, братья!
— ЗА ХЕЛЬСРИЧ!
— Бросайтесь на эти стены, нечеловеческие отбросы! Умрите от наших клинков! Я Гримальд из Чёрных Храмовников, и я сброшу ваши туши с этих священных стен!
— ГРИМАЛЬД! ГРИМАЛЬД! ГРИМАЛЬД!
Гримальд кивнул, всё ещё неподвижно всматриваясь в пустоши, позволяя восторженным крикам смешаться с ветром, зная, что тот донесёт их до наступающего врага. Голос из вокса вернул его к действительности. — Впервые, с тех пор, как мы приземлились, — произнёс Артарион, — ты похож на самого себя.
— Нам предстоит сражаться на войне, — ответил капеллан. — Прошлое закончилось. Сколько еще осталось, Неро?
Апотекарий наклонил голову и наблюдал несколько секунд за ордой.
— Шесть минут до того, как они войдут в зону поражения настенных орудий.
Гримальд отошёл от края стены к стоящим рядом гвардейцам. Они отступили, всё ещё скандируя его имя.
— ”Стервятники”, — обратился он, — я должен поговорить с полковником Натетом, и майорами Орасом и Йоханом. Где ваши офицеры?
Многое может случиться за шесть минут, особенно когда можно использовать все средства города-крепости.
Десятки серых истребителей 5082-го ”Рождённых в небе” налетели на наступающую орду, обстреливая её сверху на бреющем полёте. Автопушки стрекотали, выплёвывая смерть в волны вражеской плоти. Лазпушки лучились болезненным для глаз сиянием, уничтожая десятками немногочисленные тяжёлые танки, приданные первой волне орков.
Гримальд стоял на стене с оружием в руках, наблюдая, как ”Громы” и ”Молнии” Барасата, начинают бойню с неба. Он был ветераном уже более двухсот лет. Он понимал с прозрачной ясностью, когда что-либо было бесполезным.
Каждая смерть важна, полагал он, и стремился заставить себя поверить в это, поскольку огромное море врагов шумело всё ближе.
Приам также остался равнодушным:
— Действия Барасата это, в лучшем случае, плевок в приливную волну.
— Каждая смерть важна, — прорычал Гримальд. — Каждый убитый там — минус один враг, штурмующий стены.
Огромное животное, покрытое чешуёй и топающее, как мамонт, взревело, падая — пронзённое в ноги и брюхо залпом лазпушек. Орки посыпались из паланкина на его спине, исчезая в толпе воинов. Гримальд вознёс молитву, чтобы их затоптали их же сородичи.
Ведущие обратный отсчёт руны на его ретинальном дисплее замерцали красным.
Он поднял крозиус.
Вдоль северной стены сотни многоствольных бочкообразных турелей, начали наводиться на цели. Скрипя механизмами, они повернулись вниз, в пустоши, оставляя город уязвимым сверху.
Вокруг каждой турели, приготовились группы солдат — заряжающие, наводчики, связисты и адъютанты — все готовые к приказу.
— Настенные орудия, — обратился к Гримальду по воксу Неро. — Теперь настенные орудия.