Однажды понятая мной «ненасытность уха слушанием» (Екклесиаст) удержала меня от бесконечной погони за техникой игры и разнообразием звучания, превратившими было меня в посредственного эпигона западной массовой культуры. Но Запад мёртв, и блестящие его одежды не в силах замаскировать зияющей пустоты духовности. Сегодня я понимаю это как никогда и обращаю своё сердце к Востоку и всему живому на Земле. Последний искренний клич, изданный 20 лет назад битлами, давно уже рассеялся в вонючем воздухе Нью-Йорков и Лондонов, и тщетно что-либо искать там в подобном жанре теперь. Откровения сегодня ждать нужно скорей на Руси, чем где бы то ни было.

Прощаясь с музыкой, я не даю обетов или обещаний ни ей, ни себе, тем более, что в следующем воплощении мы встречаемся вновь, и, кажется, эта встреча будет грандиозной.

13 февраля 1982 г.

«Лунные тени» — тени и обломки несвершённых замыслов, сведённых в том виде, в котором остановилась работа, кроме № — 4,5, которые возникли сиюминутно под напором М. Кудрявцева, на часик забежавшего на огонёк. Душа его заворожилась Fender Precision Bass, случайно лежавшим в тот день «под ногами», и он, схватив его, стал рвать струны. Я, включив маг, взял гитару и тоже стал то рвать, то пощипывать. Только в «Потоке бытия» мы пощипывали под фонограмму электроударных, записанных мной предварительно. Так и нащипали восемь с половиной минут чего-то вроде музыки.

Общее звучание — 37.27

Диск — компиляция, как и «Лунные тени». Эта лента не должна была появиться, но остались различные наброски, куски импровизаций, тексты и аранжировки, которые ждали воплощения — и оно произошло. Большую роль в самопровокации сыграл муг-синтезатор, простоявший у меня почти месяц. Поневоле приходилось играть и писать. Почти так же долго стояли барабаны, поэтому в достаточной мере поиграл и на оных. Но гитара по-прежнему — то же самое неуклюже обструганное самодельное корыто с двумя чудовищно не строящими грифами и кастрюльно-тембровыми звукоснимателями. В результате гитарной игры не так уж много. Поневоле страшишься слишком часто браться за это мучительное устройство. Ещё, хвала Творцу, хвала меценату, почти два года не требующему возврата своего сокровища. Иначе я бы остался дирижёром без оркестра.

«Кольцо времён» — кольцо тем и настроений. Протест и лирика, ретро и модерн: их объединяет только название, хотя тетраптих: «Квинтэссенция», «Голос из хора», «Супермэн», «Эпитафия» — вполне органичен.

Три вещи семидесятого года долгое время просились на плёнку, пропадая понапрасну, как тексты в старой эпигонской обработке. И вот, реализуя остатки современных замыслов, я снова роюсь в прошлом, сплетая его с нынешним днём. Мелодика этих песен изменена мало, кроме «Есть места». Превращения произошли гармонические и оркестровые. Но самое главное, как мне кажется, возродился дух публичных выступлений «Босяков», не прозвучавший в слишком плохой и единственной ленте «Босяки».

«День поминовения», конечно, не самая лучшая поэзопубликация. Но, материализовав хоть этот маленький аванс, я освободился от желания озвучить и написать музыку ко всей поэме. Пусть будет.

Сентябрь 1982 г.

Общее звучание — 33.14

И снова диск. Как они все надоели мне, проклятые! Словно какие-то музыкальные бесы по временам завладевают моей душой и, забывая обещания, тысячи раз даваемые самому себе: больше не играть, я снова брался за гитару. Бесы! Отыдите прочь!

Терзайте лучше членов рок-клубов. У них аппараты покруче: навару больше.

Как всегда, исполненное отличалось от задуманного. Первой я записал «Похвалу глупости», затем «Ночной ветер» и хотел было продолжать в том же или ещё более дерзком хад-роке. Но, внезапно, утомившись скрежетом моей неповторимой эл. гитары, решил «заголубеть». Тут и возник в один вечерок «Ночной певец», который и определил фолк-роковый характер диска. «Исповедь» разрослась из одного старого чернового наброска, разрабатывать который я не собирался. А «Дикая утка» как замысел определилась после нескольких кормёжек уток на замёрзшей Фонтанке. Но, собственно, живые утки только материализовали давно хранимое впечатление от «Дикой утки» Ибсена, а также собственные настроения обособленности от «стаи».