– - И как скоро ты примешься за девушку?

– - Скоро, скоро, не волнуйся. Думаю, сейчас нужно заняться личностью Дроздова-младшего, -- подвел итог Виктор. -- Позвоню в Пушкино, тамошним коллегам, может, согласятся помочь, установят за Дроздовым наблюдение... Слушай, если уж на то пошло, то в чем-то с Хорьковым я солидарен. Те, с кем он расправился, никакой ценности для общества не представляли. Тоже глупость. Взять хоть бизнесмена... Я навел кое-какие справочки. Этот Рогозин был из породы дельцов типа купи-продай. Брал за одну цену, толкал вдвое, а то и втрое дороже. Спекулянт, одним словом. Про младшего, с неправильной сексуальной ориентацией, я и вовсе молчу. Да и Дроздов этот срок тянул, как ты догадываешься, не просто так...

– - А моя мать?! Моя мать тоже ценности для общества не представляла?

Леонченко явно стушевался, и попытался оправдаться:

– - Ну, я не ее имел в виду... Да что ты к словам придираешься, ты же понимаешь, о чем я!

– - Да понимаю я тебя, понимаю. Только ты, наверное, все же забыл, что в конце этого скорбного списка должна появиться моя фамилия. Надеюсь, хоть цветов от тебя на могилку дождусь.

– - Ну дурак! И шутки у тебя дурацкие...

Виктор вскочил и в сердцах принялся мерить шагами свой кабинет.

– - Ладно, -- пошел на мировую Алексей, -- не суетись. Давай вернемся к нашим баранам...

И сам же поморщился от такого сравнения. Не хотел, а все равно получилось нехорошо.

– - Кстати, что там с чекистами?

– - А что? Янис с Петерсом в курсе всего, что я тебе сказал. Но свои делишки держат в секрете. Они копают параллельно, пропадают где-то целыми днями, однако делиться результатами не торопятся. Да я и не настаиваю, пусть их... Как говорится, меньше знаешь -- лучше спишь.

Но на следующий день Леонченко пришлось отложить все дела. Позвонили из Пушкино и сообщили, что буквально за несколько часов до установления наблюдения Валентин Дроздов найден обезглавленным на пилораме строящегося коттеджа. Тело пока находится в местном морге, ждут, когда за ним приедут родственники.

– - Я больше чем уверен, что это дело рук Зиновия, -- заявил Клест, когда Леонченко вызвонил его дома, стоящим в задумчивости у холста.

– - Я тоже этого не исключаю, хотя тамошний патологоанатом уверен, что Дроздов просто напился и в таком виде свалился прямо на пилораму, где ему отрезало голову...

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Теперь еще и обезглавленный. Да этот Хорьков просто любитель изощренных убийств. Впрочем, его причастность к смерти Дроздова еще нужно доказать. Мало ли что...

– - В общем, есть предложение нам смотаться на место, пока труп в морге судмедэксперизы. Я уже позвонил, попросил придержать тело, не выдавать пока родственникам. На командировку у прокурора я выклянчил, сумел убедить его, что это звено одной цепи. Мол, человек находился в разработке, и тут вдруг почему-то решил свалиться под лезвие пилы. Ну, так ты как, готов к поездке? Медлить нельзя, а то ведь на самом деле родственники заберут тело, приедем на пустое место.

– - За сколько управимся? А то у меня заказчик...

– - Я думаю, дня за два. Отправляемся сегодня вечером на девятичасовом, я уже и о билетах позаботился. Встречаемся на перроне в половине девятого.

– - Хорошо, буду. Янис с Петерсом едут?

– - Я предложил им, но они отмазались, мол, дела у них здесь. Ну и хрен с ними, без них обойдемся.

Из-за внеплановой поездки Алексею пришлось отложить свидание с Оксаной. По телефону извинился и, краснея (хорошо, что она этого не видела), соврал: мол, в Москве родственница чуть ли не при смерти, нужно срочно ехать. Оксана если и уловила в его голосе ложь, то виду не подала.

– - Езжай, конечно же... Я бы на твоем месте даже не извинялась.

Из дома он вышел около восьми. И столкнулся на выходе из подъезда с чернявенькой девицей в легкомысленной маечке с какой-то загадочной инсталляцией из страз. Причем, судя оп торчавшим сквозь ткань соскам, девушка предпочитала обходиться без бюстгальтера. Незнакомка тут же навела на него объектив небольшого цифрового фотоаппарата.

– - Эй, вы кто? -- спросил Клест, пытаясь заслониться от объектива.

– - Я та самая Ольга Кочарян из "Приволжских вестей", -- как ни в чем не бывало, ответила девушка, убирая камеру. -- Надо думать, что это вы пожаловались чекистам, которые посоветовали мне вас не трогать. Однако я девочка настырная, и вот я здесь...

– - Послушайте, настырная девочка, -- едва сдерживая рвущееся наружу негодование, процедил Алексей. -- Я вам камеру-то сейчас разобью, а вас сдам в ближайшее отделение РОВД. А потом еще иск впарю и вам, и вашей газетенке. Вы что, этого хотите?

– - Безусловно, вы вправе это сделать, но я собрала немало информации о вас, и она документально подтверждена...

– - Кем?

Ольга закусила губу, кажется, впервые за время разговора почувствовав себя неловко. Наконец выдавила:

– - Я не имею права разглашать свой источник информации. Но если мы ее опубликуем -- это будет настоящая бомба. Просто мне хотелось услышать все из первых уст. А, кроме того, мы могли бы договориться, что можно публиковать, а от чего лучше воздержаться. В крайнем случае, поставили бы во главу угла ваши творческие способности как художника, а паранормальные стали как бы побочным эффектом. Ну, так как?