— Чего она боится? Толпы? Или меня?

— И того, и другого.

— Ага. — Тирион ничего не знал об этой затее. Неужто певчие пташки Вариса в кои-то веки подвели его? Даже паукам случается задремать… а может, евнух ведет какую-то свою игру? — Прими мою благодарность, сир.

— Вы исполните мою просьбу?

— Возможно. — Лансель просил, чтобы в следующем бою ему позволили командовать собственным отрядом. Превосходный способ умереть, еще не отрастив как следует усов, но юные рыцари всегда считают себя непобедимыми.

Отпустив кузена, Тирион задержался и поставил на алтарь Воина свечу, зажженную от другой. «Храни моего брата, ублюдок этакий, — он ведь один из твоих». Вторую свечу он поставил Неведомому — за себя.

Ночью, когда в Красном Замке погасли огни, к нему в покои пришел Бронн. Тирион запечатывал письмо.

— Отнесешь это сиру Джаселину Байвотеру, — сказал карлик, капая золотым воском на пергамент.

— А что там написано? — Бронн читать не умел, поэтому задавал беззастенчивые вопросы.

— Что он должен взять пятьдесят своих лучших мечей и произвести разведку по Дороге Роз. — Тирион приложил свою печать к мягкому воску.

— Станнис скорее уж приедет по Королевскому Тракту.

— Без тебя знаю. Скажи Байвотеру — пусть не смотрит на то, что написано в письме, и ведет своих людей на север. Надо устроить засаду на дороге в Росби. Лорд Джайлс через день-другой отбудет в свой замок с дюжиной латников, слугами и моим племянником. Принц Томмен может быть одет пажом.

— Ты хочешь вернуть парнишку обратно?

— Нет, пусть его отвезут в Росби. — Убрать мальчика из города — один из лучших замыслов Серсеи. В Росби ему не грозит опасность от бунтующих толп — кроме того, его удаление затруднит жизнь Станнису. Даже если тот возьмет Королевскую Гавань и казнит Джоффри, у Ланнистеров все-таки останется претендент на престол. — Лорд Джайлс слишком хвор, чтобы бежать, и слишком труслив, чтобы драться. Он прикажет кастеляну открыть ворота. Войдя в замок, Байвотер должен разогнать тамошний гарнизон и остаться стеречь Томмена. Спроси его, как ему нравится сочетание «лорд Байвотер».

— «Лорд Бронн» еще лучше. Я бы тоже мог постеречь мальчонку. Я качал бы его на колене и пел ему колыбельные, раз за это лордом делают.

— Ты нужен мне здесь. — (И своего племянника я тебе не доверю). — Случись что-нибудь с Джоффри, вся надежда Ланнистеров на Железный Трон окажется в слабых ручонках Томмена. Золотые плащи сира Джаселина сберегут мальчика, а наемники Бронна вполне способны продать его врагу.

— А как новый лорд должен поступить со старым?

— Как угодно, лишь бы кормить его не забывал. Я не хочу, чтобы Джайлс умер. — Тирион вылез из-за стола. — Моя сестра пошлет с принцем одного из королевских гвардейцев.

Бронна это не встревожило.

— Пес — телохранитель Джоффри и не оставит его, а с остальными золотые плащи Железнорукого уж как-нибудь управятся.

— Скажи сиру Джаселину: если дело дойдет до драки, на глазах у Томмена никого убивать нельзя. — Тирион накинул тяжелый плащ из темно-бурой шерсти. — У моего племянника нежное сердце.

— Ты уверен, что он Ланнистер?

— Ни в чем я не уверен, кроме зимы и войны. Пошли. Я проеду с тобой часть пути.

— К Катае?

— Слишком ты много обо мне знаешь.

Они вышли через калитку в северной стене. Тирион пришпорил лошадь каблуками и поскакал по Дороге Тени. Несколько фигур шмыгнуло во мрак, услышав стук копыт, но напасть никто не осмелился. Совет подтвердил и продлил его указ: всякому, взятому на улице после вечернего звона, грозила смерть. Эта мера немного умиротворила Королевскую Гавань и вчетверо сократила число трупов, находимых утром в переулках, но Варис сказал, что народ клянет Тириона за это. «Им бы спасибо сказать мне за то, что они живы и могут ругаться». На улице Медников их остановили двое золотых плащей, но, увидев, кто едет, извинились перед десницей и пропустили. Бронн повернул на юг к Грязным воротам, и они расстались.

Тирион продолжил путь к Катае, но терпение вдруг изменило ему. Повернувшись в седле, он оглядел улицу — за ним никто не следил. Все окна были темны или плотно закрыты ставнями, и только ветер свистал в переулках. Если Серсея и послала за ним соглядатая, тот скорее всего прикинулся крысой.

— А, пропади все пропадом, — проворчал Тирион. Предосторожности обрыдли ему. Он развернул и пришпорил коня. «Если позади кто-то есть, посмотрим, как он за мной угонится». Он несся по лунным улицам мимо темных извилистых закоулков, цокая по булыжнику, спеша к своей любви.