— В общем, искал тут Ахмедку. Не нашёл. Да, собственно, и не успел, меня вырубили чем-то тяжёлым по башке из-за угла. А ты-то чё сюда припёрся? Ты ведь должен был проследить за племянником Шехмета.

— Воистину так. Но он ушёл к себе в казармы и, как мне показалось, уснул. Тогда я решил пойти к тебе и помочь, если что. Ничего подозрительного заметно не было, петь оказалось не о чем. Но вот ворота дома были открыты, я очень осторожно просунул голову, а там…

— Тоже словил по маковке?

— Чалма спасла мою всё ещё молодую жизнь, — горько подтвердил Ходжа. — Поэтому, хвала аллаху, я пришёл в себя раньше тебя, э-э! — Нашёл время дразниться…

— О, время у вас ещё есть, — раздался тихий и язвительный голос из темноты. — Высокородный Шехмет и его недалёкий племянник Али, чтоб страдающий перхотью шайтан плюнул ему в чай!.. подоспеют через несколько минут. Они готовились долго ловить вас, бесстыдные обманщики и оскорбители моей нежно любимой доченьки. Да умножит Всевышний её красоту тысячекратно и да найдёт она себе более достойного мужа, чем этот задохлик из Каира!

— Тёща, — не сговариваясь, с горькой, только мужчинам понятной интонацией выдохнули пленники.

— Молчите, лукавые иблисы! — ощерилась старуха Далила, и в комнате словно дохнуло могильным холодом. — Не будет на мне греха в том, что визирь и Шехмет получат лишь ваши головы. Ибо если я передам вас им живыми, то воистину вы можете сбежать по дороге и попытаетесь отомстить мне…

— Нет, нет, что ты, бабушка! Мы хорошие, мы послушные, отдай нас в тюрьму! — на два голоса завопили Лев и Ходжа, потому что над ними встала непреклонная седая ведьма с лицом морщинистым, как вымя десятилетней козы, и кривым ножом в руках. На лезвии были выгравированы полумесяц со звездой. Быть может, впервые звезда показалась моему другу совсем не ласковой, а даже агрессивной…

— Но если я пощажу вас, будет ли мне за это уготована награда? — невзирая на вопли Ходжи о пяти (семи, десяти, двадцати!) тысячах зарытых таньга, задумчиво бормотала Далила. — Боюсь, что нет. Мужчины заберут вас, передадут визирю, тот отдаст ваши жизни палачу, а кто вспомнит о бедной вдове, врождённым хитроумием и крепкой палкой изловившей Багдадского вора и возмутителя спокойствия? Никто не вспомнит. А если я подам лишь ваши головы на блюде, то воистину мир запомнит моё имя! Не кричите так громко, глупцы, вас никто не услышит. Я пошла за подносом…

Последующие пять — десять минут оба здоровых мужика катались во все стороны, извиваясь как червяки, тихо переругиваясь и скуля, словно щенки без мамы. Увы, вязать узлы тётка умела, верёвки были надёжными, и единственное, чего добились наши отчаявшиеся герои, так это умудриться каким-то образом встать. Правда, едва держась на ногах и в скрюченных позах, но всё-таки. Умирать лучше стоя, это достойно мужчины. Хотя если хорошенько подумать, то смерти абсолютно без разницы, в какой позе вы её встретите. Она тоже привыкла приходить без церемоний…

— Ну вот, — объявила вернувшаяся с большим деревянным блюдом старая ведьма. — Готовьтесь предстать перед Всевышним, и пусть он сам своей божественной рукой направит ваши проклятые души в пекло. О ангел смерти Азраил, приди, тебе приношу я эту жертву!

— О добродетельнейшая из женщин, сиятельная Далила! Позволь нам хоть помолиться напоследок. Будь милосердна, и да будет милосерден к тебе Аллах!

— Э нет! Знаю я ваши молитвы, хитрецы, — неприятно улыбнулась старуха. — Я сама…

Её перебил нервный крик осла на улице. Лев и домулло невольно вздрогнули, милый сердцу далёкий голос родного Рабиновича они бы узнали из тысячи.

— Услышишь крик осла, знай, что рядом шайтан, — недовольно пробормотала злобная тёща Каирской ртути и шагнула к окну задёрнуть занавеску.

Что она там конкретно увидела, осталось загадкой, но с воплем ужаса тётка выпала в оконный проём, чудом зацепившись подолом за какой-то ржавый шкворень.

— Это наш шанс, — сипло объявил Лев, падая на спину рядом с тем блюдом, на котором лежал тот самый нож. — Щас захвачу, братан… Эх, пальцы затекли… О, взял, взял! Вались сюда же!

Как они только друг друга не порезали, избавляясь от верёвок, ума не приложу. Но внизу, у ворот, уже раздавались мужские голоса, слышались отрывистые команды и бряцанье оружия.

— Куда? — переглянулись пленники и дружно решили: в окно! Всего-то второй этаж!

Призывный ослиный крик поторопил их. Друзья рванулись вперёд и наконец-то собственными глазами увидели то, что так перепугало Далилу-хитрицу, многоопытную обманщицу со стажем и развившимися маниакальными наклонностями на почве «неудачного» брака дочери…

— Иа-а-а! — Прямо за окном, крепко стоя на старом ковре, парил белый осёл, горделиво задравший хвост. А внизу, под ним, на глинобитной улочке наворачивал круги верный Рабинович.