Шрифт:
— Блин горелый в Поднебесной! Да здесь вообще ничего нет, кроме старого барахла, — разочарованно сплюнул бывший помощник прокурора. — Неудивительно, что эту каморку оставили на территории гарема. Уж золото-брильянты эмир разумно сныкал в другом месте, под более надёжной охраной. Если вообще не где-нибудь в Швейцарии…
Лев внимательно осмотрел старый, тронутый ржавчиной кривой меч, дряхлые тапки, потёртую тюбетейку, старый полосатый халат, жёлтый костяной гребень с двумя выломанными зубцами, засаленный кожаный кошелёк, затягивающийся на шнурочек, и моток грубой верёвки, пылящийся в самом углу. То есть ничего коммерчески привлекательного в плане функциональной перепродажи. Абсолютно ничего! Хотя…
— Но, с другой стороны, если вдуматься, зачем кому-то хранить такой хлам под замком? А раз хранят и замыкают, значит, смысл есть! В конце концов, ковёр-самолёт тоже старьё несусветное, но ведь летает, зараза… Будем брать всё!
И только он сунул гребень в кошелёк, начиная паковать вещи, как тот провалился туда, словно проглоченный.
— Интересное дело… — Оболенский потряс кошельком, но из него ничего не выпало. — Хм, ладно, надеюсь, осёл-эмир знает, как управляться с этой фигнёй. А вот, к примеру, меч туда полезет?
Полез. И прекраснейшим образом уместился в недрах волшебного кошелька. Удовлетворённый экспериментом, россиянин тут же отправил следом тапки (логично подозревая, что наследие Маленького Мука лучше не обувать), медную посуду, халат, а потом ещё и тюбетейку. О последней он, кстати, сразу же пожалел, но мысль о том, что головной убор может оказаться очень полезной шапкой-невидимкой, пришла в голову с запозданием. Верёвку Лев решил уже не совать, она и так была не слишком длинной и тяжёлой. Просто повесив её на плечо, он сунул «набитый» кошелёк за пазуху и, хлопнув себя по лбу, вспомнил, зачем он, собственно, здесь…
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
Цианид нельзя выпить дважды. Расплавленный свинец или царскую водку, впрочем, тоже…
Авиценна, алхимические опыты— Пузырёк! Тут должен быть пузырёк, из которого прыснули на эмира! Старый еврей сожрёт меня с потрохами, если я его не найду, это ж улика! Где же он, где, где, где…
Однако план опять дал сбой — искомого пузырька в тайной сокровищнице эмира Сулеймана не обнаружилось.
— Мы кретины, и я и Ходжа, — вынужденно признал Оболенский. — Ну вот с чего мы оба упёрлись копчиком в мысль о том, что пузырёк именно тут?! Да его десять раз могли сунуть в любое место, а разумнее всего так просто выкинуть!
Проклиная всё на свете, лучший вор Багдада аккуратно закрыл двери, заново навесил все замки и, держа в голове план дворца, быстро рванул через оранжерею налево, а там внутренними двориками к казармам, где и находился зиндан.
Благо шум на женской стороне не стихал, значит, шайтана всё ещё гоняли и можно было не беспокоиться по поводу излишнего внимания стражи. Традиционно спящих воинов, положивших щиты под голову и храпящих на всю округу, у зиндана не было. Да там и замка на решётке не оказалось, так, лёгкий медный засовчик, пальцем сдвинуть можно.
Вообще-то оно, конечно, непорядок, службу так нести нельзя. Узников охранять положено. Но если подумать, то куда они из ямы денутся? Никуда. Оттуда ни вылезти, ни выпрыгнуть невозможно, пока кто-нибудь не принесёт лестницу или верёвку.
Оболенский сдвинул засов, открыл крышку, наклонился и осторожно крикнул:
— Эй, Ходжуля, ты там?
— Нет, это ты там, а я тут, — глухо ответили снизу, когда гулкое эхо Левиного голоса устало отражаться от стен. — И ради аллаха, не ори так прямо в ухо…
— Ты скучал по мне?
— Ещё как, о клапан моего сердца и сок моего желудка! Видишь, как терпеливо сижу, и жду, и тоскую, и страдаю всей душой от злой разлуки…
— Верю, — широко ухмыльнулся Лев. — А у меня для тебя сюрприз!
— Ты не поверишь, но у меня для тебя тоже.
— Хватит болтать, несносные глупцы! — вмешался третий голос из зиндана. — Пусть твой друг как можно быстрее вытащит нас отсюда, я приказываю!
— Ходжа, ты там что, не один?
— Как видишь… Но я хранил тебе верность.
— Ни фига не вижу, там темно, потому и ревную. Это сам Шехмет или мне показалось?
Нет, слуховая память не подвела нашего героя. Благороднорождённый глава городской стражи Бухары сидел в тюрьме, как самый заурядный преступник, и ждал скорого суда. Визирь переиграл его на его же собственном поле, весомо перекупив недорогую родственную «верность» Али из Каира. Племянничек мигом сдал дядю под арест, пленившись одноразовой денежной выплатой и гарантией занятия поста главы городской стражи. Ибо такие хлебные места долго не пустуют.