Что произойдет дальше, я не знала.

Мне хотелось плакать, но я сидела, запрокинув голову, и смотрела в небо, пока самый последний волк не скрылся в лесу.

На соседнем сиденье завибрировал телефон. Пришло сообщение от отца.

«Уматывай оттуда сейчас же».

Я набрала ответное сообщение.

«Только после тебя».

Обратно в человека я превратился как-то между делом. Как будто это было и не чудо. Только что солнце припекало мне загривок и по изменчивым венам бежал волчий токсин, и вот я снова Сэм, человек.

Я находился на лесной базе. Кениг уже ждал. Ни словом не упомянув о моей наготе, он принес мне из машины штаны и футболку.

— Если хочешь помыться, там на заднем дворе есть колонка, — сказал он, хотя грязным я быть никак не мог. Кожа на мне была новенькая, свежесформированная.

Однако же я обошел дом, изумляясь своей походке, своим рукам, своему медленному человеческому сердцебиению. Когда из старой железной колонки хлынула вода, я понял, что во время превращения испачкал ладони и коленки.

Я оттер с кожи грязь, натянул одежду и напился из-под колонки. К тому времени я уже успел несколько прийти в себя, но мысли все еще были безумные, разбредающиеся и бессвязные. У меня все получилось: я привел стаю на базу, я превратился обратно в себя самого, я был волком и остался верен себе, пусть даже не целиком, а только своему сердцу.

Это казалось невозможным, однако же я стоял у дома в своем человеческом обличье.

А потом меня настигла картина гибели Бека, и сердце ухнуло куда-то, словно корабль, беспомощно кренящийся на бурных волнах.

Я подумал о Грейс в лесу, о нас с ней в волчьей шкуре. О том чувстве, которое охватило меня, когда я бежал рядом с ней, обретя все то, о чем мечтал столько лет до того, как познакомился с ней в своей человеческой ипостаси. Эти часы, которые мы провели с ней вместе в облике волков, оказались именно такими, какими я их себе представлял, и никакие слова нам были не нужны. Я мечтал о таких зимах, но, увы, нам с ней снова суждено было проводить холодные месяцы порознь. Счастье колючим осколком засело у меня между ребрами.

А еще ведь был Коул.

Невозможное стало возможным лишь благодаря ему. Я закрыл глаза.

Кениг нашел меня у колонки.

— У тебя все в порядке?

Я медленно открыл глаза.

— Где остальные?

— В лесу.

Я кивнул. Должно быть, они отправились на поиски места, где будут чувствовать себя в безопасности и смогут отдохнуть.

Кениг скрестил руки на груди.

— Ты молодец.

Я отвернулся к лесу.

— Спасибо.

— Сэм, я понимаю, что тебе сейчас не хочется об этом думать, но они вернутся за телами, — сказал Кениг. — Если ты хочешь забрать…

— Скоро должна превратиться Грейс, — перебил его я. — Я подожду ее.

Правда заключалась в том, что я нуждался в Грейс. Я не мог вернуться туда без нее. Более того, мне необходимо было ее увидеть. Я не доверял своим волчьим воспоминаниям и не мог успокоиться, пока не увижу ее.

Кениг не стал настаивать. Мы пошли в дом, потом он сходил к машине еще за одним комплектом одежды и положил его перед дверью как подношение. Когда он вернулся, в руках у него были два пластиковых стаканчика с кофе, который продают в автоматах. Из одного он прихлебывал. На вкус кофе был ужасен, но я все равно его выпил, слишком благодарен был Кенигу за доброту, чтобы отказываться.

Потом я уселся в пыльное кресло в нашем новом доме, обхватил голову руками и уставился в пол, просеивая сквозь сито человеческой памяти волчьи воспоминания. Из головы не выходили последние слова Коула.

«Увидимся на той стороне».

В дверь негромко постучали, и на пороге показалась Грейс, облаченная в великоватые штаны и футболку. Все, что я хотел ей сказать — «Мы потеряли Коула. Бек погиб. Ты жива», — мигом вылетело из головы.

— Спасибо вам, — сказала Грейс Кенигу.

— Спасать людей — моя работа, — отозвался тот.

Потом она подошла ко мне и обняла крепко-крепко, а я уткнулся ей в плечо. Наконец она со вздохом отстранилась.

— Пойдем заберем их.

По сравнению с нашим утренним путешествием на дорогу до поля, где нас застал вертолет, времени у нас ушло всего ничего.

Тело Бека, в клочья изрешеченное пулями, мы нашли практически сразу же. Вокруг были разбросаны окровавленные внутренности. Я никогда не задумывался, что он состоит из всего этого.