— За то, что спасла нам жизнь.

Какое-то время она молчала. Откуда-то со стороны озера послышался крик гагары. Если бы я не знала, что была здесь сегодня утром, то не вспомнила бы этого. Глазами волчицы все здесь выглядело совершенно по-иному.

— Не всем, — произнесла Изабел.

Я не знала, что на это ответить, ведь это была правда. На самом деле она была в этом не виновата, но я не могла утешать ее. Поэтому сказала лишь:

— Мы в поле. Где был Коул… э-э… где его…

— Там у дороги насыпь, — перебила она меня. — Там должны были остаться следы моих колес. Он был в нескольких ярдах от того места. Мне нужно идти. Мне нужно…

Звук отключился.

Я вздохнула и, захлопнув телефон, передала информацию. Все вместе мы отправились туда, куда сказала Изабел, и обнаружили тело Шелби. К нашему удивлению, пули пощадили ее, если не считать морды, которая была настолько разворочена, что я не смогла заставить себя взглянуть на нее. Крови вокруг было море.

Наверное, надо было ее пожалеть, но я могла думать лишь о том, что это из-за нее погиб Коул.

— Наконец-то ее больше нет, — тихо произнес Сэм. — Она умерла волчицей. Думаю, это ее порадовало бы.

Трава повсюду вокруг Шелби была забрызгана, запятнана и залита кровью. Я не знала, где умер Коул. Может, это его кровь? Сэм смотрел на нее, и кадык у него подергивался. Должно быть, под оболочкой злобного чудовища он видел в ней что-то еще. Я при всем желании не могла ничего увидеть.

Кениг пробормотал, что ему нужно позвонить, и отошел в сторону, оставив нас наедине.

Я коснулась руки Сэма. Вокруг того места, где он стоял, было столько крови, что, казалось, он и сам тоже ранен.

— Ты как? Держишься?

Он потер ладонями плечи; солнце садилось, и опять стало холодно.

— Мне не было противно, Грейс.

Дальше он мог не пояснять. Я до сих пор помнила тот восторг, который охватил меня при виде его, направляющегося ко мне в волчьем обличье, пусть даже моя память и не могла сохранить его имени. Я помнила, как мы обменивались с ним образами, пока вели стаю. Они все доверяли ему в точности так же, как и я.

— Это потому, что у тебя все получалось. Он покачал головой.

— Просто я знал, что это не навсегда.

Я коснулась его волос, и он наклонил голову, чтобы поцеловать меня, молчаливый, как тайна. Я прильнула к нему, и мы долго стояли вдвоем, надежно укрытые от холода.

Несколько долгих минут спустя Сэм отступил от меня и посмотрел в сторону леса. Он как будто прислушивался, но, разумеется, в Пограничном лесу теперь не мог выть ни один волк.

— Это было одно из последних стихотворений, которые Ульрик заставил меня выучить, — сказал он.

— Что это значит? — поинтересовалась я.

Сначала мне показалось, что Сэм не собирается отвечать. Щурясь на вечернем солнце, он посмотрел сначала в сторону леса, который приютил нас целую вечность назад, а потом на лес, в котором мы жили за целую вечность до этого. Это был совершенно другой человек, не тот, которого я обнаружила на своем заднем крыльце истекающим кровью. Тот Сэм был застенчивым, наивным и кротким, всецело поглощенным своими песнями и словами, и я всегда любила его таким. Но перемена не пугала меня. Тот, прежний, Сэм не пережил бы того, что с нами произошло. Да и прежняя Грейс тоже.

Все так же глядя на Пограничный лес, Сэм заговорил: