–  Стой!
– я успел перехватить рванувшегося вперёд Андрея.
– Не бежать!

–  Но там же…

–  Знаю. Пока стреляет - жива.

В подтверждение моих слов карабин выстрелил дважды, потом, после короткой паузы, ещё раз. Молодец, девчонка! А вот автоматчики нервничают, только один бьёт короткими, остальные садят почём зря.

–  Берём правее.

Озеро почти со всех сторон окружено зарослями камыша вперемешку с ольховником, и только в одном месте, где встречаются два оврага, крутой берег отступает от воды, образуя длинный и широкий пляж. Нам туда - нашим рыбакам больше негде накачать надувные лодки и перебрать сети. И как раз оттуда доносятся выстрелы.

–  Справа!

Среагировать не успеваю - Андрей бьёт с двух стволов, сняв на лету бросившегося с пригорка тварёныша.

–  Да чтоб…

Ещё один с громадной скоростью несётся прямо на нас. Его снёс в упор и кручу головой - где-то должен быть ещё один.

–  Слева!

–  Вижу!
– третий тварёныш ползёт по траве, волоча задние лапы и оставляя за собой кровавую полосу. Это, видимо, от него отвлекали внимание предыдущие. Странно, никогда не замечал раньше у зверей способности к самопожертвованию.

Сын добивает подранка тесаком и отшвыривает в сторону:

–  Автоматная пуля.

–  Ага…

Следующий пригорок обходим осторожно, и вот уже за ним пляж…

–  Мать за ногу!

Я тоже такого раньше не видел - не меньше сотни тварёнышей собралось на берегу. Рыбаки, слава богу, успели спустить лодки на воду и сейчас лупят со всех стволов. А чуть в стороне десятка два хищников собирают из веток какое-то подобие плота - и этого ещё ни разу не приходилось наблюдать.

–  Бей по тем строителям!

–  Понял!
– Андрей опять саданул дуплетом. Знает, что я всегда стараюсь держать один ствол в запасе, и он успеет перезарядить ружьё.

Рыбаки с лодок тоже перенесли огонь на новую цель, только Ленка, восторженно что-то крича, продолжает обстреливать берег прямо перед собой, где из-за скопившихся в одном месте тварёнышей промахнуться было невозможно. Безбашенная девчонка - в двенадцать лет собственная смерть кажется чем-то нереальным и фантастическим, а жизнь - увлекательным, хотя порой и кровавым спортом. Да, и ей уже приходилось хоронить друзей и ровесников, но заколоченные наглухо гробы в детской психике никогда не примеряются на себя.

Хотя, надо отдать должное, мою дочь не упрекнёшь в излишней лихости или неосторожности. Вот и сейчас, реально оценивая возможности своего оружия, выбрала ближайшую цель, которой способна нанести максимальный ущерб. Сколько у неё с собой патронов?

–  Сзади!

Бабах! Андрей сносит подобравшегося со спины тварёныша. Да откуда их тут столько? Бабах! Следующий выстрел сносит сразу двоих. Добивать некогда. Потом, если останемся живы.

–  Чертобой, ответь базе!
– совершенно некстати захрипела рация.
– Чертобой - базе!

Некогда. Отвечать некогда - ещё не меньше десятка лезут прямо в лоб. Дуплет. Переломить. Зарядить. Дуплет… Гильзы нахрен… Переломить. Зарядить. Дуплет… На спину падает что-то тяжёлое и тут же резкий удар по бронежилету. Андрей зло скалится, смахивая с приклада красно-серое месиво. Переломить. Зарядить…

Стрелять больше не в кого. События последних минут, сколько их там прошло, слились в одну, длинную-длинную, и выброшены из памяти. Только что был бой, и вдруг всё кончилось. И даже кажется, что сквозь звон в ушах пробиваются переливы равнодушных ко всему жаворонков. Стою по колено в воде с переломленной двустволкой, Андрей на берегу бинтует себе кисть руки, затягивая узел зубами, а наши рыбаки, старшему из которых едва ли четырнадцать, деловито рассыпались по пляжу и рубят головы валяющимся тут и там тварёнышам. Неплохо для детишек, чьи родители ещё три года назад были убеждёнными вегетарианцами в экологическом поселении. Почти что толстовцами-непротивленцами.

Дочь с "Сайгой" в руках страхует товарищей и посматривает краем глаза с опаской. Нет, сегодня тебя не за что ругать. Мы - победители!

–  Чертобой, ответь базе!

Да заткнётся эта рация когда-нибудь? Андрей протягивает "моторолу" и дипломатично отворачивается. Глубокий вдох и медленный выдох сквозь стиснутые зубы. Я спокоен. Я, блядь, трындец как спокоен! Рука сама тянется к карману в поисках сигареты. Но там пусто, давно уже пусто. Иммунитет к яду тварёнышей даёт неожиданный эффект - стоит закурить, и отёк лёгких гарантирует смерть от удушья. И не помогает ничего, проверенно, к сожалению, на практике. И к счастью, что не на собственной.

–  Да, Валера, слушаю.

–  Михалыч. Что там?
– голос Сотского взволнован и прерывист.
– Почему не отвечал? Со стороны озера стрельба…

–  Мы уже здесь, - перебил я председателя.
– Наши все целы, высылай подмогу.

–  Уже. Семь человек на "Уазике" выехали только что.

–  Валера, ты… - захлестнувшая злость мешала говорить.
– Да они сейчас за собой…

–  Михалыч, я… - начал оправдываться Сотский.

–  Погоди. Добро, пусть едут - ребят с ними отправлю.