Утром, едва проснувшись, подошел к окну своего ничем особо не примечательного номера. Выглянул на улицу. Внизу была разбита огромная цветочная клумба. На зеленом фоне красными цветами-гвоздиками нарисована гигантская пятиконечная звезда.

Где-то Ефим уже нечто подобное видел. Он выскочил в коридор, прошелся мимо номеров. Дом был не только старым, но и роскошным, хотя роскошь была, если так можно сказать, покрыта патиной времени.

Еще через пару минут Береславский уже точно знал, что за дешевенький мотель он принял последний дворец династии Гогенцоллернов, известный еще и тем, что именно в нем жили лидеры стран антигитлеровской коалиции, приехавшие на Потсдамскую конференцию, выстраивать отношения в послевоенном мире. А сам он жил, оказывается, совсем рядом с номером дядюшки Джо, Иосифа Сталина, что и объясняло стоимость проживания.

Как ни странно, открытие примирило Ефима Аркадьевича со вчерашней безобразной растратой. Все ж таки – приключение, а за приключения надо платить.

Тут и женщины проснулись.

После завтрака в уютном внутреннем дворике пошли гулять по территории. Такой необъятной, даже с собственным озером, что туристам выдавали велосипеды, чтоб можно было ее объехать. А еще в старинном дворце проходила конференция по автомобилям-гибридам. Сами они – в качестве доступных для разглядывания и обтрагивания экспонатов – стояли там же, во дворе.

Короче, покинули наши путешественники «мотель» только во второй половине дня.

Теперь их путь лежал на юго-юго-запад, автобаны – с неограниченной скоростью движения – плавно переходили один в другой. До ночи миновали Брауншвейг, Геттинген, Кассель, Фульду, Карлсруэ. Именно миновали: стремительные автобаны обходили города стороной, оставляя взору путешественников только длинные и высокие шумозащитные экраны.

За Карлсруэ свернули правее и пересекли французскую границу, благо это было несложно, никаких формальностей вообще. Теперь по таким же автобанам с такими же экранами понеслись по Франции. Разницы – никакой, разве что названия городов другие: Страсбург, Мюлюз, Безансон, Лион, Ним.

– Когда обратно поедем – только по проселочным дорогам, – пообещал Ефим.

– Знаю я тебя, – не поверила супругу Наталья. – Опять будем нестись как оглашенные, без остановок.

Наталья, несомненно, знала, что говорила: следующую ночь, точнее, ее невеликий остаток они провели в крошечной гостиничке в южнофранцузской деревеньке, преодолев более полутора тысяч километров за перегон.

Деревня была выбрана не случайно: в двадцати километрах от нее расположился ничем особо не примечательный городок. Разве что – наличием в нем того самого третьестепенного художественного аукциона, на котором некий неведомый Ефиму гражданин Rumiantseff продал, а плутоватый гражданин Велесов приобрел картины известного русского художника Ивана Ивановича Шишкина.

Утром быстро позавтракали: Береславского уже охватил охотничий азарт. Завтрак туристам подавал сам хозяин гостиницы – хотел посмотреть на безумных русских, приехавших прямо со своей таежной родины. Правда, на вполне цивилизованном транспортном средстве.

Еще через полчаса вся команда была уже в означенном городке.

«Патрол» припарковали на крошечной, мощенной гладким булыжником площади, у края которой нашлись пустые размеченные места.

Городок, несмотря на утро, уже был весь разморен зноем. И насыщен цветочными запахами. Цветы были везде: на земле – в вазонах и газонах, на стенах домов, на фонарных столбах и даже на крышах, благо выше трех этажей здешние строители сооружений не возводили. Пьянящий аромат сводил с ума. «Живут же люди!» – позавидовал местным жителям Ефим, вспомнив московское лето, в котором жарево имелось, а вот такого цветочного рая – нет. Хотя местных жителей как раз видно и не было. Все попрятались от зноя в прохладную естественную тень или искусственную кондиционированную свежесть.

– Значит, так, – уточнил диспозицию Береславский. – Я занимаюсь своими делами, а вы гуляете по магазинам.

– Ура! – воскликнула младшая Береславская, а старшая деликатно уточнила:

– И какие суммы в нашем распоряжении?

– Сто евро хватит? – спросил экономный босс.

Не встретив восторга экипажа, добавил еще две пятидесятки.

– Здесь же кругом скидки, – объяснил он свою скуповатость родственникам.

Это было правдой: объявления о распродажах висели почти на каждой витрине. Чаще даже не объявления, а ласкающие женский взгляд голые цифры, увенчанные знаком процентов: 50 процентов, 70, а то и все 90! Так что Ефим не без основания рассчитывал на как минимум пару часов временного запаса для решения своих дел.

Конторку аукциона пошел искать пешком: проще было пройти городишко насквозь, чем найти еще одну свободную парковку. Адрес аукциона Береславский знал, а карту местности бесплатно получил, зайдя в тоже крошечный отельчик. Короче, дошел быстро.

Офис оказался не шикарным, впрочем, Ефим нечто подобное и ожидал увидеть: всего две комнатушки для персонала и маленький зальчик, очевидно, для предаукционных выставок, хотя здесь вряд ли можно было разместить более двух десятков работ. Скорее всего, это предприятие арт-бизнеса более ориентировалось на Интернет, чем на живой показ картин и живую их продажу.

Симпатичная молоденькая девушка встретила посетителя с искренней радостью. Ефим тоже обрадовался, выяснив, что девчонка – не француженка, а словачка. К тому же изучавшая, пусть и недолго, русский язык. Так что объяснялись без помощи предусмотрительно захваченного Береславским электронного переводчика.

Чтобы поддержать интерес к своей персоне, Ефим некоторое время изображал из себя потенциального покупателя, и девчушка с удовольствием демонстрировала ему свои запасы картинок.

Потом перевел разговор на старых русских мастеров и конкретно на Шишкина. Девочка погрустнела, сказала, что сейчас нет, но если господин оставит свои координаты, то она будет иметь его в виду.