– А вообще-то Шишкин через вас проходил когда-нибудь? – с обидным недоверием спросил потенциальный клиент.

– Конечно, – гордо ответила девушка. – Целых пять картин, совсем недавно.

И, найдя искомое в компьютере, повернула плоский экран к клиенту.

Ефим ахнул.

В принципе, он уже видел эти картинки. Сам же в Сети и нашел, после того как заключил договор с хитрым рязанцем. Только крошечные, в плохоньком, архивном, разрешении и черно-белые. Теперь же они занимали весь большой экран и были в цвете.

Нет, не ахнуть было совершенно невозможно. Потому что одну из этих «шишкинских» работ Ефим Аркадьевич не только уже видел, но даже держал в руках. Да что там держал! Лично и приобрел по весьма сходной цене, обменяв старинный холст на деньги, полученные за первую продажу незабвенной Мухи.

Еле сдержав эмоции, Ефим поблагодарил приветливую словачку и в полном смятении покинул контору аукциона.

Что же это делается? Одна такая же картина, с виду старинная, была продана Румянцевым Велесову. Вторая – фактически идентичная, глаз у Береславского наметан многолетней работой с рекламными макетами – была продана алкашом-художником ему лично на Измайловском вернисаже. Ну, дела!

Ефим со своего мобильного, не дожидаясь появления таксофона, с которого звонить было существенно дешевле, набрал номер Агуреева.

– Да-а, – сразу ответил рязанец. Береславский явственно представил глазки-щелочки Агуреева, заулыбавшегося, услышав голос друга.

– Ты еще не оплатил Велесову полотна? – с места в карьер начал самодеятельный сыщик.

– Послезавтра оплачу, – ответил тот.

– Не надо, – сказал Береславский.

– Почему? – расстроился Агуреев, все-таки надеявшийся на удачное приобретение.

– Потому что я купил точно такого же Шишкина на базаре в Измайлове. Так что лучше купи у меня.

– Тебе бы все смешочки, – разозлился рязанец. – А ты уверен, что мы Шишкина не упустим?

– Ну, если он, как плоттер, их партиями фигачил, то это Шишкин, – ухмыльнулся довольный собой Береславский. Он-то свою работу сделал четко. – Вернусь – покажу тебе мой вариант. И найди восемь отличий. Если сможешь…

– Понятно, – Агуреев, похоже, принял решение. – Ладно, возвращайся скорее, я все же хочу всю эту мутотень до конца расхлебать.

– Ну, дай ты мне хоть пару дней по Франции помотаться! – возмутился Ефим. – Я ж теток своих с собой везу!

– Хорошо. Но только пару. Вернешься – будем этого паскудника наружу выворачивать.

– Договорились.

Ефиму не было жалко Велесова. Он считал, что жульничество в делах не есть хороший бизнес. И если человек из-за денег готов поставить на кон совесть, репутацию, а то и жизнь, то это его личное дело. Сам он так никогда бы не поступил, но у нас же свободная страна…

Береславский быстро дошел до машины, включил дизель и на всю мощь кондиционер: жара постепенно становилась нестерпимой. А еще через полтора часа к «патрулю» подошли увешанные пакетами женщины. Видно, скидки действительно были хорошими, так как пакеты заняли половину огромного багажника.

– Ну что, вперед, к морю? – спросил босс.

– А там есть магазины? – вопросом ответила дочка.

– Магазины есть везде, – с грустью ответил рекламный профессор, ставя селектор трансмиссии на «drive». Дизель подал свой басовитый голос, и «патруль» неспешно тронулся с места.

А еще через минуту так же неспешно снялся с «якоря» серебристый «Ситроен Берлинго»: самая, пожалуй, неприметная машиненка во Франции – таких работяг здесь даже не тысячи, а, наверное, миллионы. И тоже подался на юг.

Место: Москва.

Время: три года после точки отсчета.

Хороший зеленый чай, правильно выращенный и правильно заваренный, Глеб Петрович полюбил давно, еще с тех времен, когда работал на государство. Правда, пить его тогда приходилось не из фарфоровых невесомых чашек, а из пиалок, простых, керамических, покрытых грубой глазурью. Да и слух Глеба Петровича во время тех чаепитий услаждался не классической музыкой, как сейчас, а лексически разнообразной речью коллег, а то и посвистом пуль да осколков эрпэгэшных гранат.

Всякий раз, как Глеб Петрович хоть мельком вспоминает былое, он благодарит судьбу за свое нынешнее положение. И благодарить есть за что.

Глеб Петрович окинул взглядом просторный кабинет. Не роскошный, конечно, но обжитой, наполненный целым рядом приятных, удобных и недешевых штучек. Последнее приобретение – огромное кожаное кресло, стоящее отдельно, у дальней стены кабинета. Под черной, хорошей выделки кожей прятался хитроумный механизм из сотен, даже тысяч механических деталей, управляемый компьютерными мозгами. Стоило Глебу Петровичу сесть в его обширное чрево и выбрать на пульте желаемый режим, как его не раз простуженное, переломанное и простреленное тело немедленно услаждалось одной из многочисленных массажных программ.