Он сделал шаг, второй, третий, его рука легла на ручку балконной двери… Ну не дожидаться же мне его! Одним прыжком я вскочил на перила и, сильно оттолкнувшись от них, покинул балкон.

А вот теперь здесь появился Шнайдер. Он погасил фонарь, потому что небо было еще более-менее светлым, а на западе алела полоса только что исчезнувшего за горизонтом солнца. Лицо Шнайдера было хмуро. Он осмотрел балкон, глянул вниз, но меня так и не увидел, хотя я был на расстоянии вытянутой руки от него, и замедленные мерные взмахи моих крыльев овевали его лицо.

— Его нет, — тихо сказал самому себе Шнайдер и ушел.

Я возликовал. Слепые людишки, вас можно только пожалеть, даже Мертвые видят больше, чем вы! Я перекувыркнулся в воздухе, потом сложил крылья и камнем упал вниз. У самой земли я раскинул свои черные крылья и перешел в горизонтальный полет, стремительный, великолепный полет по улицам засыпающего города. С истошным писком от меня шарахались летучие мыши, и со зловещим молчанием — тени. Я миновал фонтан, разрезав крыльями струи холодной воды, сделал круг вокруг памятника какому-то генералу, разбил пару стекол в высотных домах и вспомнил о Морне.

О, Морна! Моя милая леди! Я лечу к тебе!

Ресторан «Краунз», в котором Морна работала официанткой, располагался на последнем, девятом, этаже одноименного отеля. Я покружил немного, потом мои ноги коснулись мраморных плит, и я, все еще оставаясь невидимым, вошел в главный зал ресторана. Яркое освещение ослепило меня, и я поскорее прижался к стене, отступил в самый темный угол. Безликие люди за столиками неторопливо чавкали, переговаривались, звенели вилками, ножами и другой посудой, между ними порхали похожие друг на друга, как капли воды, официантки. Морна, моя леди, где ты? Будь проклят этот яркий свет! И еще этот запах мертвечины… Я медленно отступал к выходу на балкон, который опоясывал весь девятый этаж, но тут мои ноздри вздрогнули от радостного возбуждения. Она!

Морна приняла заказ у какого-то заплывшего жиром мужчины, спесиво выставляющего унизанные золотыми кольцами пальцы (его спутницу, блондинку с развратным оскалом рта, эти кольца, по всей видимости, интересовали больше всего на свете — она не сводила с них глаз). Я подошел к своей леди вплотную и с упоением дышал ароматом ее волос, ее тела. Затем я бесшумно, шаг в шаг, последовал за ней, подождал, пока она передала заказ, а когда Морна на мгновение задержалась у зеркала, я крепко обнял ее сзади. Любая девушка на ее месте завопила бы от ужаса, но только не Морна! Ее тело напряглось, потом расслабилась, и на ее губах появилась почти незаметная улыбка.

— Это ты, — счастливо прошептала она, потрепав меня за волосы (со стороны это выглядело, будто она поправляет собственную прическу). — Тебя не было два месяца, Доркхан…

Два месяца! Я думал, всего несколько дней… Время летит так незаметно… Но в голосе Морны звучал упрек, и я почувствовал себя виноватым. Я нежно поцеловал ее в шею и с сожалением разжал объятия.

— Иди за мной, Доркхан, только прошу тебя, не налети на какой-нибудь столик и не сбей кого-нибудь с ног…

Едва она сказала это, как мне сразу же захотелось перевернуть, по крайней мере, несколько столиков или всего лишь выдернуть из-под какого-то жирного пузана стул, чтобы посмотреть, как он барахтается на полу. Но я удержался.

Итак, я шел за Морной, которая продолжала работу, и переговаривался с ней, со своей леди.

— Два месяца, Доркхан! Я думала, что ты исчезнешь навсегда.

— Наверное, моя красавица, это так и произойдет, — пошутил я. — Твой Доркхан исчезнет без лишних слов.

Морна погрустнела.

— Но ведь я не сойду с ума, как бедняжка Мэрион?

— Мэрион? — я был немного сбит с толку. — Ах, Мэрион!

— Доркхан, сукин сын, только не говори мне, что ты уже забыл свою первую возлюбленную!

Я несильно дернул ее за волосы:

— Моя леди не должна говорить мне таких слов! А Мэрион — что ж, она была такой молодой, как покинула этот мир…

— Доркхан! — мужчина за ближайшим столиком вздрогнул и разлил немного вина на скатерть. — Мэрион жива! Она сейчас находится в психиатрической клинике.

— Что ж, тем лучше для нее. Кажется, я ее припоминаю… У нее на правом бедре была родинка…

— Болван! Это у меня там родинка, Доркхан! Надо будет навестить Мэрион на выходных. Я слышала, ей уже гораздо лучше. Эй, я вижу твою руку! Словно смутная тень…

Мы находились как раз в центре зала.

— Эти проклятые новые лампы! — я разозлился. — Ладно, я ухожу. Прощай, моя леди!

— Погоди, я выйду с тобой на балкон.

На небе сияла луна в окружении множества звезд. Ослепительное пиршество осталось внутри, а на огромном балконе не было ни души, кроме нас с Морной.

— Покажись, — попросила она. — Я хочу увидеть тебя.

Я выполнил ее просьбу. Морна просияла и взяла мои руки в свои ладони.

— Ты же совсем не одет, — рассмеялась она.