– Большая железная повозка с громовым рогом тоже отдыхает? – поинтересовался Бурцев.

Солнце-то пекло немилосердно. И сидеть в раскаленном танке без особой нужды эсэсовцы не станут.

Ответ разведчика превзошел его ожидания.

– Большая повозка Хранителей, похоже, сломалась, – перевел Хабибулла. – Немецкие колдуны либо чинят ее, либо творят над ней магические заклинания.

Ага… Выходит, под палящим палестинским солнцем не только плавятся мозги в шлеме, но и вскипают радиаторы, а всепроникающий песок одинаково легко забивает и носоглотку человека, и воздушные фильтры бронированной машины. Что ж, это был шанс!

– Значит, так… – Бурцев больше не смотрел на разведчика. «Каид Василий-Вацлав» повернулся к Хабибулле и Бейбарсу. – Я поеду вперед. Один. Вы двигаетесь следом, но держитесь подальше, чтоб вас в Тороне не заметила ни одна живая душа. И не лезьте в драку, пока не услышите шайтанского грома.

– Что ты задумал? – нахмурился эмир. – На что надеешься?

Одинокий кочевник-бедуин на верблюде не встревожит немцев, – объяснил он. – Мне бы только подобраться поближе, а уж там…

Бурцев выразительно похлопал по пулеметному прикладу. Если фашики не попрячутся в танк, он перебьет их прежде, чем те сообразят, что происходит. Скорострельность МG-42 – 1200-1300 выстрелов в минуту, а десяток Хранителей Гроба – это не так уж и много. Малочисленный же тевтонский отряд без союзников из цайткоманды СС не представляет серьезной опасности.

– Если предашь, твои люди умрут, – предупредил Бейбарс.

– Дурак ты, эмир, – ответил Бурцев по-русски.

Новую ссору затевать не хотелось.

С четверть часа ушло на маскировку. Из одеял он заново соорудил навес над горбом и головой корабля пустыни. Даже повнушительней прежнего получилось. Видок тот еще, зато пулеметный ствол не выглядывает, не топорщится. И до курка дотянуться несложно – сунь руку меж складок да жми сколько влезет. Пальнуть, ежели что, можно прямо через одеяла. Благо, намотаны они с таким расчетом, чтобы стрелянные гильзы беспрепятственно сыпались под ноги верблюду. Не застрянут и не обожгут животину.

Бурцев снял доспехи, бросил в песок меч и щит, сам обмотался на манер сарацинов в просторную белую хламиду. На голову накрутил безразмерный платок, защищающий лицо от пыли, а пуще того – от любопытных взоров. Неудобно с непривычки-то, но необходимо: неарабская физиономия бедуина-одиночки могла насторожить немцев.

Ну, вроде все готово. Эх, дали бы ему теперь подъехать на расстояние прицельного выстрела…

Глава 28

Подъехать ему дали. Хотя заметили еще на подступах к замку – не такая уж и беспечная охрана стояла в Тороне-де-Шевалье. Из-за холма – большого, голого, с частыми выступами скальной породы – к Бурцеву подскакал всадник в серой котте полубрата-сержанта с усеченным Т-образным крестом на груди и в легком остроконечном шлеме. Длинного тяжелого клинка, что болтался у седла, рыцарь вынимать не стал, только требовательно поднял руку. Бурцев покорно остановил верблюда. За пулемет хвататься было еще рано.

Сержант объехал вокруг, с любопытством осмотрел диковинное сооружение на верблюжьем горбу. Но спросил о другом – о более насущном. По-арабски спросил, по-французски и по-немецки.

– Майя? Ло? Вассер?

Всадник показал, что пьет. Очень старался. «Воды просит», -понял Бурцев. Кивнул, хлопнул по объемистому бурдюку, притороченному к седлу. Рыцарь жестом приказал следовать за ним. Что ж, Бурцев был не против.

Замковые развалины показались сразу за холмом, на каменистом взгорье. Нельзя сказать, что легендарный Саладин сровнял Торон с землей. Просто засыпал ров, снес верхние ярусы стен и башен, развалил донжон да на месте ворот оставил здоровенный пролом. Оборонять цитадель после этого было проблематично, но, если уж очень прижмет, вполне реально. К тому же монастырская братия из прилепившейся к замковым стенам обители частично восстановила укрепления. Но совсем недавно и крепость, и монастырь подверглись новой атаке. И в этот раз Торон-де-Шевалье штурмовали уже не сарацины. На каменной кладке среди пятен копоти отчетливо виднелись следы пуль, в стенах зияли дыры, сделанные явно не таранами и зубилами каменотесов-разрушителей. Фугасными и бронебойными снарядами сделанные…

Вокруг замка валялись трупы. Лошади, люди. Рыцари с красными и белыми крестами на одеждах. Тамплиеры и иоанниты, вышедшие на последний бой в орденских коттах и плащах. Вся партизанская рать магистра Армана де Перигора… А среди развалин мелькали черные кресты братьев ордена Святой Марии.

Тевтонский сержант в замок, однако, не поехал. Провожатый свернул в сторону. Ах, вон куда он направляется! Примерно в километре от разрушенных стен застыла неподвижная стальная махина песочного цвета.

Танк с характерными скосами брони издали напоминал легендарную «тридцатьчетверку». Но черный крест на лобешнике и бортах развеивал обманчивое впечатление. Да и побольше, помассивнее будет эта машина. «Пантера», – догадался Бурцев. Та самая, слямзенная немецкими конструкторами с советских танков, но укомплектованная по последнему слову военной техники Третьего рейха. Одна из лучших бронемашин Второй мировой, кстати.

Чуть приподнятая 75-миллимитровая пушка гусеничного «панцера» смотрит на замок. К стволу привязан тент. В тени расположились четверо. Без оружия. Легкие хлопковые рубашки, бриджи, пилотки… Форма оливкового цвета уже заметно выгорела под солнцем Палестины. Пятый член экипажа – обнаженный по пояс и перепачканный машинным маслом механик-водитель возится сзади. Кормовые люки моторного отделения нараспашку. На аккуратно расстеленной клеенке – целая россыпь грязных железок. Да, хороший танк «Пантера», только вот в экстремальных условиях ломался часто.

Метрах в двухстах натянут еще один тент. Здесь от солнечных лучей укрывалось еще полдюжины гитлеровцев и два «Цундаппа» с пулеметами в колясках. Четверо тевтонов вяло слоняются между стенами замка, мотоциклами и танком. Дозорные…

Стража проводила удивленными взглядами странного бедуина на верблюде с паланкином неизвестного предназначения, однако путь никто не преградил. Рыцарь в серой котте, сопровождавший чужака, был лучше любого пропуска и пароля.

По пути Бурцев отметил, что следы копыт, шин и гусениц буквально исполосовали подступы к Торону. По всему выходило – замок штурмовал приличный отряд. И большая его часть уже ушла. А пара мотоциклов и три десятка тевтонов, вероятно, были оставлены для охраны вышедшего из строя танка.