Спасение от свинцового дождя было только одно. Бурцев, высвободив ноги из нагорбной платформы, сиганул со спины дромадера на башню танка. Раскаленная броня обожгла ладони, но плевать… С башни он угрем скользнул в открытый люк.

У-ух! А внутри – и вовсе ад! Жара, как в духовке, тошнотворный запах машинного масла и бензина, невыветревшаяся пороховая гарь. Вообще-то в комфортных фашистских «Пантерах» вроде бы должна быть даже система кондиционирования, но хрен разберешь сейчас, где она есть, как работает и работает ли вообще.

А на броню все сыпался стальной горох. Бурцев метался в башне, как в тесной клетке. Два года назад ему довелось приручать бронированную «Рысь», но «Пантера» – совсем другой зверь. Посерьезнее, посолиднее.

Он занял место наводчика в боевом отделении. Попытался сориентироваться. В нишах по стенкам и под башней уложен боекомплект. Несколько десятков пушечных снарядов, пулеметные коробки… Огрызнуться из пулемета было бы проще всего. Но что пулемет сделает танку?

А ничего!

Стрельба снаружи стихла. Фашики тоже поняли, что понапрасну тратят патроны. Странный бедуин, укрывшийся в «Пантере», был уже вне досягаемости пулеметного огня. Бурцев прильнул к окулярам прицела. Увидел, как «Рысь» остановилась на секунду. Тоже сломалась?! Вот было бы здорово!

Как же! Размечтался! «Рысь» вдарила из пушки. Прямой наводкой.

Ба-бах!

Попало!

Тряхнуло!

Оглушило!

Еще раз! Еще!

И все же скорострельная двадцатимиллиметровка легкого разведывательного танка слабовата будет против лобовой брони «Пантеры». Бронебойные снарядики «Рыси» рассчитаны на цели попроще. И сейчас снарядики эти рикошетили, отскакивали, не причиняя вреда. Если не считать гула в башне и в голове.

Снова выстрел, снова… Еще удар. Еще…

В башню. В корпус…

Уйти от обстрела не стоило и пытаться. С полуразобранным-то двигателем, побитым к тому же пулеметной очередью! Броня, правда, держала удары стойко, но…

Но атакующий танк уже объезжал неподвижного противника. Кажется, немцы отказались от мысли напугать Бурцева и выкурить его из «Пантеры». А если «Рысь» зайдет сзади да засандалит по распахнутому моторному отсеку? Да по бакам! Блин, тогда в раскаленном танке станет гор-р-раз-до жарче. Надо отвечать. Надо! И не из пулемета, конечно.

Бурцев осматривал и ощупывал пушку. В принципе-то, все орудия одинаковы. Ну или почти. В десантуре его многому учили. Диверсанта-универсала как-никак готовили. Так что общее представление о пушках, в том числе и о танковых, он имел. Орудие «Рыси» освоил – разберется и с семидесяти-пятимиллиметровкой «Пантеры». Куда деваться – выбора ведь нет!

Итак, что тут у нас? Казенник, клиновый затвор, полуавтоматика копирного типа, гидравлический тормоз отката и воздушно-жидкостный накатник. Секторный подъемный механизм, а на рукояти маховика – кнопка электроспуска. Имелся даже компрессор для продувки ствола после выстрела. Компрессор располагался прямо под его, бурцевским, задом. Жаль вот только, башню при неработающем двигателе придется ворочать вручную. Ладно, крена нет – справимся.

Снаряд он выбрал из тех, что поувесистее. Наверное ж, бронебойный. Наспех и с третьей попытки зарядил орудие. Болванка под семь кагэ наконец-таки вошла куда положено.

Со стороны было видно, что танк ожил. Чуть опустилась пушка, валя тент. Потом сдвинулась башня.

«Рысь» не тратила время на маневры. Экипаж гнал машину быстро и прямо. По предсказуемой траектории – самой короткой дорогой к уязвимой корме противника. «Рысь» находилась уже в сотне метров – не дальше.

Бурцев разворачивал башню, соревнуясь в скорости с вражеской бронемашиной.

Немцы заволновались. Легкий танк-разведчик поворотил короткий пушечный ствол и – ба-бах! ба-бах! ба-бах! – шарахал на ходу, не останавливаясь. И снова не промахнулся. Тряхнуло уже не спереди – сбоку. И сзади. Слава богу, топливные баки пока целы! Но надолго ли?

Бурцев перестал крутить башню. Прямая наводка с упреждением на два корпуса.

На полтора.

На корпус.

На полкорпуса…

Он целил не в приземистую башенку врага – ниже. Куда попасть проще. «Огонь!» -скомандовал сам себе. И нажал гашетку.

Огненный всполох задел «Рысь» чуть-чуть, самую малость. По гусенице слегка мазанул. Но дело свое сделал – остановил машину. С выбором снаряда Бурцев не ошибся: пушка «Пантеры» выхаркнула бронебойный плевок. Полетели сорванные траки, танк закружился волчком, встал. А расстреливать неподвижную мишень – это ж куда как проще!

Немцы тоже все поняли. Немцы выскакивали, бежали прочь от обездвиженного железного гроба. Первый бежал, второй… В танке оставалось еще двое… И эти двое на что-то надеялись.

«Рысь» пальнула снова. В корму. Но, видимо, достать топливные баки «Пантеры» куцая двадцатимиллиметровка со своей позиции пока не могла.

Второй раз Бурцев заряжал орудие быстрее. И второй снаряд вогнал точнее. Аккурат под башню вогнал. Бронебойная болванка семидесятипятимиллиметровой пушки – верная смерть для легкого танка. Снаряд вышиб в броне «Рыси» пробку размером с кулак. Где-то в чреве машины сдетонировала боеукладка. Башню сорвало, своротило набок. На фиг!