– Дэви Джонс! – вставил я.

– Ты его видел?

– Он был со мной на бриге.

– Чертова птица. Он меня ненавидит, Джон. Наверное, за то, что я вернул его сюда.

– Но ты-то как сюда попал?

– Я как раз и рассказываю. – Дашер ускорил шаг, я заторопился, чтобы не отстать.- «Попугай знает это»,- сказал чертов старикашка. И предложил мне попугая за бутылку рома. «Только хорошего, имей в виду!» – сказал он. И сидел с каменным лицом, пока перед ним не появилась бутылка. «Кулебра, – изрек он тогда. – Возьми попугая на Кулебру». И он налег на ром. Ну, бутылка эта оказалась его последней в этом мире. Наутро его нашли лежащим на полу лицом к потолку, прямым и твердым, как доска. На носу его сидел попугай и страшно ругался матом. Нескоро он протрезвел.

– Как – протрезвел? Ты же сказал, что он умер!

– Попугай! Попугай был пьян. Хотя хозяин его тоже помер, не протрезвившись.

– И что дальше?

– Прошел слух, что есть один парень, который знает, где сокровище Кидда.

– Как?

– Ну я сам пустил словечко-другое. В каждой пивной от Истборна до Ромни я повторял хозяину одно и то же: есть, мол, в Алкхэме лихой парень, точно знающий о кладе Кидда. И они нашли дорогу к порогу этого парня, Джон. Сквайры, лорды и недотепы всех сортов сбежались на звон золота. Составилась компания и зафрахтовала этот бриг, по которому ты совершил такую увлекательную прогулку. Из Бристоля прямо сюда.

Здесь его голос заметно дрогнул. Я представил себе, какого страху натерпелся он в бескрайнем море.

– И действительно, попугай знал, где зарыты сокровища. Я привязал к его лапке прочную нитку, и он кружил вокруг моей головы. Потом он рванулся в джунгли, болтая, как базарная баба, и привел нас к этому холму.

С этими словами он вывел меня из джунглей на открытую площадку, покрытую невысокими дюнами. Над нами сияли звезды, бледные буруны прибоя белели, как обглоданные кости, окаймляя море на востоке. Дашер остановился, а когда я подошел к нему, он протянул руку и остановил меня.

Перед нами зияла яма. Глубиной она была около пятидесяти футов. Ее окаймляли кучи вынутой земли, которые я сначала принял за дюны. Пахло землей, гниющим деревом и порохом.

– Вот сюда вывел нас попугай, – ткнул пальцем Дашер, – Здесь он запрыгал, заорал: «Три сажени вниз! Еще три сажени!» Мы принялись копать. Через девять футов наткнулись на стволы кокосовой пальмы. Мы подумали, что у чертовой птицы нелады с математикой, ан нет. Вынув бревна, мы продолжили раскопки, и через три фута наткнулись еще на один ряд бревен. А еще пятнадцатью футами глубже – еще на один. Под этими бревнами… Джон, это надо было видеть! Мы плавали в гинеях и самоцветах! Радуга светилась над ямой! Только на краю ее уже появился Бартоломью Грейс, как раз там, где ты сейчас стоишь.

Дашер поежился. Ночной бриз шумел в кронах экзотических деревьев, издали доносился гул прибоя.

– Все это время он был на острове, его черная шхуна стояла у восточного берега, отсюда не видно. Он ковырялся в поисках клада вдоль побережья, тычась наугад, как слепой щенок. Он развлекался бы еще долгие годы, если бы мы ему не помогли.

Значит, Горн снова оказался прав, и я клял себя за то, что пошел на поводу у Эбби.

– Я был внизу, – показал Дашер. – Грейс стоял здесь. Шикарно он выглядел, ничего не скажешь, в золоте и перьях, в развевающемся плаще. И это его лицо – Смерть и Ад объединились в нем, подумал я тогда.

Мы уселись на край ямы, отвернувшись от джунглей. Я все время вертелся, опасливо поглядывая во все стороны, даже вверх, но Дашер смотрел в яму,

– Он поубивал всех, Джон, Всех на судне, всех в яме. Поковырявшись в этих кучах, ты быстро на них наткнешься. Они лишь слегка прикрыты землей. Это был кошмар, вспоминать не хочется.

– Но тебя он не убил.

– Я теперь с ними, Джон. «Держись!,- сказал я себе.- Я – Лихой Томми Даскер». О, я им загнул такое! С три короба наврал, и они меня взяли, в конце концов.

– Я не стал бы так поступать.

– Лучше плохой пират, чем хороший покойник,- примерно так говаривала моя матушка. Кроме того, я думал, что скоро от них отделаюсь, пока не увидел наш бриг. Люди прибиты гвоздями, акулы снуют вокруг. «Влип, – подумал я тогда. – Спрыгнул со сковородки, да прямо в огонь».

Дашер постукивал каблуками о край ямы.

– В тот же день мы начали переноску ценностей на берег, и никто не бегал быстрее Томми Даскера. Я ведь силен, как бык, ты же знаешь.

Я кивнул. Лесть он обожал.

– Там были зарыты сорок бочонков пороха, разное оружие, но я носил только деньги и драгоценности. И каждый раз я останавливался у бочки, чтобы напиться. Каждый раз из моей руки что-то незаметно падало в бочку: горсть драгоценных камней, несколько дублонов, монет этих проклятых лягушатников. Эта бочка теперь настолько наполнилась, что едва можно зачерпнуть воды. Затем мы пошли за судном и увидели у входа в бухту «Дракона»!

Он ухмыльнулся и тряхнул головой: