Он выкинул пока эти рассуждения из головы и решил, наконец, сдержать свое обещание, данное маме Берри.

— Ты мог бы сейчас набраться мужества и выйти прогуляться со мной? — спросил он.

— Среди чужих?

— Все люди будут для тебя чужими, пока ты с ними не познакомишься, Берри. Когда-то и я был чужим для тебя.

— Но мама сказала, что вы хороший человек.

— Ты можешь прихватить свой лоскуток, — ободряюще сказал Смит.

— Люди будут смеяться. Я знаю, что будут.

— Ладно, тогда оставь его здесь, он тут будет в целости и сохранности, — предложил Смит.

— Я, пожалуй, лучше возьму его с собой.

Берри согласился пройти пешком всю дорогу от гравийной мастерской до Гранд-Кейс, то есть почти с четверть мили.

Когда они уже собирались уходить, в чемоданчике Смита раздалось тихое жужжание. Берри мгновенно понял, что получено сообщение. Это произошло, пока Смит находился вместе с Берри в пещере. Берри вызвал на мониторе сообщение, оно было от президента Соединенных Штатов.

И гласило:

— Что вы со мной сделали?

Почти десять лет мировые средства информации не обращали внимания на убийства в лабораториях МОЗСХО и на проблемы, связанные с этим комплексом. Но именно в этот день появился намек на то, что смерть доктора Ревитса из МОЗСХО как-то связана с президентом Соединенных Штатов.

Поэтому на президентской пресс-конференции все точно забыли про мир, который благодаря президенту был установлен между двумя враждующими силами в Южной Америке, никто не обратил внимания на новые дотации, выделенные президентом для Африки и способные обеспечить пищей половину населения этого континент, даже не упомянул предстоящие переговоры о соглашении по вооружениям.

— Не смог бы господин президент объяснить нам, почему успешно защищавшие МОЗСХО силы ФБР были отстранены от охраны? — спросила одна журналистка, которая никогда в жизни не сказала ни одного доброго слова о ФБР.

Собственно говоря, однажды она даже подняла голос за уничтожение этого ведомства, утверждая, что его следует заменить гражданским консультативным советом, состоящим из негров, женщин и асоциальных личностей. Под ее определение асоциальных личностей подходил каждый человек, стоящий на грани самоубийства.

— Я принимаю на себя полную ответственность за случившееся, — ответил президент. — Да, именно я приказал отстранить от охраны комплекса части ФБР. Я не могу сейчас сказать ничего определенного кроме того, что существует план по обеспечению полной безопасности проектов МОЗСХО. Я должен только подчеркнуть, что неподвижная мишень, как бы хорошо ее ни охраняли, рано или поздно все равно будет поражена. Более ничего добавить не могу.

В течение двадцати минут пресса обсасывала только один этот вопрос.

Зачем заменять то, что работает безотказно? В чем состоит тот таинственный план, о котором президент отказывается говорить? И вообще, как президент может доказать прессе, что он не прячется за национальную безопасность, а по ночам втихую не обделывает свои грязные делишки?

— Послушайте, — сказал наконец президент. — Я принял решение. Может, оно было неверным, но я принимаю на себя полную ответственность за его последствия.

Немедленное полдюжины журналистов заметили, что президент оказался весьма хитер и ловко ушел от проблемы, приняв на себя ответственность за случившееся.

А один заявил:

— И снова мы видим, как президент ускользает от обвинения с помощью совершенно бессовестной демонстрации собственной якобы искренности и честности. Сколько раз еще ему удастся использовать этот трюк?

Некоторые комментаторы даже намекнули, что сам президент может стоять за таинственными убийствами, пытаясь таким способом полностью уничтожить МОЗСХО.

— Эй, ребята, послушайте, — пояснял президент. — Я вовсе не против исследовательского центра МОЗСХО. И никогда не был против него, ведь это единственное подразделение во всей МОЗСХО, которое занято делом. Единственное, в чем я мог бы упрекнуть эту организацию так это в том, что у нее слишком мало лабораторий, где проводят важные исследования. Они ведь имеют представительские особняки в Париже, Лондоне, Риме и Гонконге — и при этом только один-единственный лабораторный центр. Четыре тысячи служащих, все весьма хорошо оплачиваемые — и меньше пятидесяти ученых. А ученым-то как раз платят не слишком хорошо.

— Тогда почему вы решили разрушить лаборатории? — поинтересовался один ловкий телевизионщик.

Он заслужил репутацию весьма прыткого журналиста, когда пробрался в парикмахерскую, чтобы обследовать обрезки волос президента и узнать, красит ли он волосы.

Оказывается, президент еще был в состоянии усмехнуться.

— Ну, если бы вы внимательно выслушали мои последние слова вместо того, чтобы выдумывать свой каверзный вопрос, вы бы поняли, что я — за, а не против существования этих лабораторий. Но я против коррупции. Против частного владения ракетным оружием и многочисленных представительств, кормящих бездельников, а также против того, чтобы мы оплачивали множество людей, которые только и делают, что подвергают нападкам нашу страну. Я имею в виду последнюю резолюцию МОЗСХО, где американский капитализм обвиняют в распространении большинства инфекционных заболеваний и, по каким-то неизвестным причинам, превозносят Организацию Освобождения Палестины за взрыв израильской больницы — своеобразный способ борьбы с болезнями. И правда. Неужели вы думаете, что таким образом действительно, можно бороться с инфекцией?