Он даже не успел крикнуть, потому что Алекс уже был у него за спиной. Схватив Дуэйна за нижнюю челюсть, молодой человек что было мочи дернул вверх и вбок. Раздался неприятный хруст ломающихся позвонков и лопнувших хрящей. Дуэйн кулем рухнул на пол.

— А почему не ножом? — удивленно спросил Алекс, глазами показывая на окровавленную шариковую ручку в кулаке девушки.

Она поморщилась:

— Пальцы почти не работают. Онемели… — Джекс сделала неопределенный жест. — Посеяла свой нож…

Увидев, что она оседает на подкосившихся коленях, Алекс поспешил на помощь.

— Стой! Держись! Осталось чуть-чуть, мы сейчас прыгнем в машину, и тогда ты сможешь отдохнуть. Все будет хорошо. Ты поспишь, лекарства тем временем выветрятся…

— Алекс, я больше не могу… ноги не ходят…

— Можешь-можешь! Да и я рядом.

Он отчаянно старался придать голосу больше уверенности.

Джекс бросила взгляд на дверь.

— Ты не забыл, как они говорили, будто Дуэйн специально остался поджидать Юрия?.. Чтобы его впустить…

Алекс кивнул:

— Я помню, помню. Ладно, ключи у меня, так что пошли отсюда, пока не явился этот бородач. К тому же больница вот-вот взлетит на воздух. Мы сделали все, что могли.

В ночи завывали сирены, а Алекс тащил за собой Джекс, не давая ей упасть. К «Матери роз» съехались десятки машин — судя по всему, из самых разных аварийных служб. Низкие облака отражали красновато-оранжевые сполохи пожара. Из-за крон деревьев в небо били трескучие столбы желтых искр и клубы жирного дыма. Время от времени горящее здание выстреливало громадными языками пламени.

Пожар разбудил всю округу, и на улицу высыпали сонные обитатели окрестных домов. Листву на бульваре озаряли красные, синие и желтые огни проблесковых маячков множества машин, которые стремились к пожарищу. Кое-как одетые жители квартала толпились на крылечках, потрясенно взирая на происходящее.

Алекса с Джекс то и дело обгоняли кучки пациентов в пижамах и больничных халатах. Им навстречу катили полицейские машины. Водителям в этой суматохе приходилось несладко. Алекс не мог взять в толк, куда несутся все эти люди. Пожалуй, они и сами не знали. Паника гнала их подальше от страшного места. От страха и неизвестности многие просто потеряли голову. Некоторые рыдали. Толпа разбредалась.

Алексу приходилось постоянно озираться — вдруг за ними следят? Пока что никого подозрительного заметить не удалось. К тому же было темно, да и народу на улицу высыпало порядочно. Алекс надеялся, что в этом столпотворении им удалось оторваться от преследователей. Но как понять, кто принадлежит нашему миру, а кто на самом деле пришелец?

Он свернул в переулок, придерживаясь общего направления на парковку. В конце концов не вполне ясно, где опаснее: на бульваре, запруженном паникующими больными, или где-нибудь на боковых улочках.

Может, лучше пробираться задворками? Хотя нет. Во-первых, можно запросто заблудиться, а во-вторых, есть все шансы угодить в какой-нибудь тупик с проволочными заборами. А если придется залезть на чужую лужайку, их точно заметят.

Алекс решил все-таки придерживаться обычных улиц.

Чем дальше они уходили от больницы, тем более разбитым и неровным становился тротуар. Немудрено, что у измученной девушки то и дело подкашивались ноги. К счастью, до «чероки» оставалось недалеко.

Алексу тоже приходилось несладко. Медсестре на девятом этаже все же удалось вколоть ему чуть-чуть одурманивающего зелья. В глазах двоилось; никакой уверенности в том, что в таком состоянии он сможет вести машину, у Алекса не было. Да и сердце стучало как бешеное — того и гляди разорвется…

Одно хорошо: с учетом событий последнего часа можно не беспокоиться, что сморит сон, — по крайней мере сейчас. Тем не менее надо срочно подыскать какое-нибудь убежище, где они с Джекс наконец отдохнули бы и восстановили силы.

Если уж Алекс боролся с отупляющим действием лекарств, то Джекс вообще была на грани. Ведь ее-то постоянно пичкали торазином и пилюлями, лишь в самый последний момент уменьшив дозу, чтобы девушка могла испытывать ужас и боль. То, что она вообще двигалась после двадцатичетырехчасового висения в душевой на запястьях, было непостижимо.

— Еще примерно с квартал. Держись, мы почти дошли.

Она кивнула:

— Ничего, я в порядке…

— Ага, то-то я вижу.

Джекс слабо улыбнулась, даже не замечая, что ее правая нога волочится по земле. Алекс почти полностью принял на себя вес девушки.

Ему не давала покоя мысль о том, что тело матери осталось в пламени пожара. Дед сгорел в огне, теперь вот и мать… Мучил вопрос: что было бы, попытайся он в свое время вытащить ее из проклятой больницы? Что, если после выветривания одурманивающих препаратов выяснилось бы, что она вовсе не сумасшедшая, а, наоборот, вполне коммуникабельна и способна рассказать все, что с ней случилось? Или она успела давным-давно утратить разум? Теперь и не узнаешь…