– Считаю, вы знаете, что значит потерять любимого человека. – Он заколебался, видимо, волнуясь, что говорит уж слишком вольно, затем взял себя в руки и добавил с жаром: – Араш должен быть отмщен.

И Грейс тоже. Рикмен закрыл глаза, пытаясь избавиться от образа мертвой Грейс. Через мгновение он увидел ее: она, улыбаясь, предлагает написать ему освобождение по болезни. «Боже! Если бы я согласился, она была бы сегодня жива».

Он сжал кулаки, вонзив ногти в ладони. Когда почувствовал, что может говорить, спросил:

– Я могу это пока оставить у себя? – Он показал на снимки. Собеседник кивнул. А Рикмен добавил: – Как я смогу их вернуть?

Тот пожал плечами:

– Не надо, у меня еще есть.

Не одна, много фотографий, будто это сможет воскресить его любовника. Рикмен вложил обе фотографии в записную книжку. Араш и самозванец, присвоивший его имя.

– Мне нужно, чтобы вы назвали кого-то из организаторов этого грязного бизнеса, – попросил Рикмен.

Молодой человек улыбнулся как-то неумело. Похоже, он делал это нечасто.

– Эти люди как привидения, – сказал он. – Их не найдешь, пока сами не явятся.

– Да нет, – возразил Рикмен. – Они живые люди. Из плоти и крови. И будут истекать кровью, если их резать.

Нервное возбуждение вернулось к собеседнику.

– Я… – начал он, подняв плечи в знак смирения и извинения. – Надеюсь, я смог помочь. Но я отнюдь не храбрый человек, мистер Рикмен.

– Сегодня вы пришли сюда. Это смелый поступок.

Мужчина облизнул губы и посмотрел в запотевшее окно кафе. Начинался день, туманный и унылый. Море и небо слились в одно огромное серое полотно. Только цветная галька указывала, где находится край моря.

Рикмен, глядя на собеседника, изучающего пейзаж, видел мальчишку Минки. У него был тот же самый вид пойманного зверька, отчаявшегося выбраться на свободу.

– Назовите только имя, – попросил Рикмен.

Мужчина сжал губы и покачал головой без слов, будто боялся, что, если заговорит, скажет что-нибудь лишнее.

– Ладно. А что если я назову? – предложил Рикмен.

Тот опять покачал головой.

– Лекс Джордан? Это его вы боитесь?

Когда старший инспектор Хинчклиф рано утром прибыл на совещание, его встретил аромат свежемолотого кофе и горячих плюшек. Группа офицеров столпилась вокруг одного из столов, а электронная версия «Happy Birthday» пищала в ускоренном режиме.

Хинчклиф откашлялся, и офицеры, смеясь, разошлись, оставив детектива Харт в окружении поздравительных открыток и с наполовину съеденной плюшкой в руке.

– Это в честь дня рождения, сэр, – объяснила она, покраснев.

– С днем рождения! – поздравил Хинчклиф и быстро прошел на свое обычное место у доски.

Фостер перегнулся через стол и взял из коробки плюшку.

– Теперь все дороги ведут к старости. – Его голос был еще слабым, хотя уже без хрипоты, а синяки на шее стали багрово-черными с желтизной.

Харт одарила его улыбкой:

– Вам лучше знать, сержант.

Фостер стукнул себя кулаком в подбородок, показывая, что оценил ее ответный удар, но плюшку съел с удовольствием, запивая ее горячим кофе.

Хинчклиф приказал начинать совещание, и команда разошлась по местам. Большинство осталось стоять. Для шестидесяти с лишком человек комната отдела была маловата. Хинчклиф отметил, что надо бы подумать о помещении побольше – это может быть зал церковных собраний или паб.

– Во-первых, – начал он, – я хотел бы услышать отчет вечерней группы. Есть отклики на телевыступление?

Встал молодой рыжеватый мужчина:

– Более двухсот звонков на данный момент. Люди хотят помочь. Наталья якобы была замечена в разных районах города, прилегающих к пристани Альберта.

– При любых обстоятельствах Наталья Сремач владеет важной информацией. Жертва или преступница, она что-то знает. И необходимо выяснить, что именно. Вы слышали – двести звонков, – повторил Хинчклиф. – Двести новых проверок. Команда «Холмс» должна предложить последовательность выполнения задач. Обратитесь после совещания к их диспетчеру.

Он разыскал глазами Мэйли, скромно сидящего впереди.

– Тони Мэйли, криминалист-координатор, – представил он его для новоприбывших. – Я пригласил его сделать обзор улик, которые мы имеем на данный момент.