– Так почему же, – задумчиво сказал Хинчклиф, – Капстик из «Болланд, Капстик и Блэйн» объявил им, что нужно готовиться к репатриации?

– Не знаю, босс.

В первый раз она назвала Хинчклифа «босс» с тех пор, как он взял на себя руководство расследованием. Он воспринял это как комплимент и улыбнулся ей в ответ:

– Ну что, давайте выясним?

– Я сделаю запрос полиции Сомерсетшира, чтобы они тщательно проверили также последний известный адрес Такваи.

– Пока не надо, – сказал Хинчклиф. – Если эти ребята поймут, что к ним присматриваются, они могут уничтожить улики. Давайте начнем с акул и постепенно дойдем до мелкой рыбешки. Наверно, будет разумным попросить коллег из уголовного розыска Дувра провести операцию как можно быстрее и незаметнее. Мне нужен компьютер Капстика, диски, бумаги – все.

– Насчет «незаметнее» – могут возникнуть трудности. Для изъятых документов понадобится грузовик, я думаю, – заметила Харт.

– Это верно, но если два других партнера чисты перед законом, они могут оказать нам помощь в частностях.

Лицо Наоми Харт выразило глубочайшее сомнение.

– Адвокаты?! С чего бы это они захотели помогать полиции?

– Вы правы, – сказал Хинчклиф. – Это верно. Забудем, что я это говорил.

Хинчклиф был твердо уверен, что наблюдение за Джорданом даст результаты только в случае, если оно будет круглосуточным. Потому в нем были задействованы три группы, каждая из двух человек, ведшие слежку на машинах разных моделей и цветов по скользящему графику. Они постоянно находились на радиосвязи друг с другом и с базой. Все шесть офицеров, четверо мужчин и две женщины, имели радиомикрофоны, спрятанные на одежде.

Уилл Гарви был командиром группы и пассажиром машины, за рулем которой сидел Брайан Маккензи. Они только что сменили автомобиль номер два. Гарви нажал кнопку рации и отрапортовал:

– Гарви. Вижу транспортное средство объекта. – Он говорил, не глядя на пульт, поэтому любой глянувший в салон решил бы, что он просто болтает с водителем. – Объект движется в направлении Эгберт-роуд.

Гарви обменялся взглядом с Маккензи, когда Джордан остановился на светофоре, еще только переключившемся на желтый. Гарви было чуть больше сорока. Пять футов десять дюймов ростом, нормального телосложения и с русыми волосами. Его заурядная внешность была совершенно незапоминающейся, что как раз и требуется для работы в наружке.

– Он что-то затевает, – сказал Маккензи. – Всю дорогу держит не больше тридцати.

– Видать, куда-то намылился, – согласился Гарви. – Лекс Джордан не выезжал из центра города лет десять.

Солнце висело низко, слепя водителя в зеркало заднего вида, что облегчало полицейским работу. Если Джордан взглянет в зеркало, то не увидит ничего, кроме неясного силуэта машины.

– Куда ж его черт несет? – заинтересовался Маккензи, когда они проехали мимо ливерпульского крикет-клуба.

– Скоро выясним. – Гарви снова нажал кнопку. – Объект поворачивает направо, еще раз направо и сразу же налево, в Крессингтон-парк.

Маккензи сбросил газ, позволяя машине номер три последовать за Джорданом. Они приотстали, одна машина осталась ждать на Эгберт-роуд, развернувшись в сторону города. Другая, когда «мерседес» Джордана отъехал подальше, миновала сложенные из песчаника ворота Крессингтон-парка. Архитектурные изыски восьмидесятых годов стояли бок о бок с викторианскими особняками и виллами эпохи короля Эдуарда. Здесь жили настоящие богачи.

Джордан остановился перед одним из старинных особняков, окруженных большим парком и высоким забором. Передовая машина прошла дальше и припарковалась впереди внедорожника, удачно спрятавшись за его высоким кузовом.

Маккензи сдал задом на подъездную дорожку к шале в швейцарском стиле.

Гарви посмотрел на него:

– Будем надеяться, что в данный момент хозяева зарабатывают бабки, чтобы выплачивать ипотеку.

Маккензи пожал плечами:

– Если они и дома, нас им не увидеть.

Гарви пришлось согласиться. У них был прекрасный обзор входной двери и верхних этажей дома, в то время как их самих стена шале надежно укрывала от взоров. Он достал бинокль и навел его на особняк.

– Райвенделл, – прочитал он. – Интересно, во что им обошелся этот домишко?

– Не иначе, они продали души мамоне, – пробурчал Маккензи, завистливо разглядывая дом.

– Не продав душу, такую хибару не построишь, – вздохнул Гарви.

Маккензи бросил на него внимательный взгляд. Трудно понять, когда Гарви шутит.