Несколько сотрудников переглянулись, недоверчиво повертев головами.

– Она заметила что-нибудь необычное? Посетителей, незнакомые машины на улице? – спросил Рикмен.

– У этого дома днем и ночью паркуются незнакомые машины, босс, – сказал Фостер. – Но она говорит, ее удивило, что баки уже выставили на улицу, когда она возвращалась в половине шестого утра. Она обычно возвращается в это время.

– Значит, это убийца позаботился выставить баки. Отпечатки пальцев?

– В изобилии, – ответил Фостер. – Да только ничего полезного. В основном пальчики девушек. Да парочки сопровождающих грузчиков. Между прочим, эти двое вместе с водителем оказались премилым образчиком трех мудрых обезьян.

Рикмен тут же ухватился за его слова:

– Они что-то скрывают?

Фостер пожал плечами:

– Да ни черта они не скрывают, просто пользы от них никакой.

– Не повезло. – И все же Рикмену казалось, что в целом общая картина начатого ими расследования выглядит удовлетворительно. Настало время самому сообщить кое-какую информацию. – Медицинское заключение по результатам вскрытия пока можно расценивать лишь как предварительное.

Один два открытых от удивления рта. Все уже знали, как была обнаружена девушка, а Танстолл с тошнотворными подробностями описал обилие частично свернувшейся крови, тягуче вытекающей из бака в мусоросборник.

Танстолл был прикомандирован к следственной бригаде. Он, как школьник, поднял руку:

– Не хочу выглядеть глупо, сэр, но и без врачей понятно, что она умерла от потери крови.

Несколько человек захихикали, но Рикмен остановил их одним хмурым взглядом.

– В нашей команде есть сотрудники, только начавшие набирать баллы, – сказал он, – и есть опытные полицейские, которые, конечно же, считают, что всё уже повидали. – Он окинул взглядом комнату, умудрившись зацепить глазами всех и каждого. – С самого начала я хочу внести ясность. Мы строим свою работу на фактах, а не на допущениях, инстинктивных чувствах или неопределенных признаках.

– Сэр, – пробормотал Танстолл, съежившись на стуле.

– Патологоанатом не готов назвать причину смерти, не получив результаты токсикологической экспертизы, – продолжал Рикмен. – Возможно, наркотики окажутся одной из причин. К счастью, – добавил он, – Танстолл и Аллен превосходно выполнили свою работу, поэтому криминалисты получили отличнейшие пробы с места преступления. – Он хотел лишь призвать всех к порядку, а не давить инициативу констебля при первом его появлении на совещании.

В дверях появился полицейский в форме, дежуривший на коммутаторе, и одними губами произнес:

– Телефон!

Через головы собравшихся Рикмен сказал ему:

– Передайте, что я перезвоню.

Констебль почесал затылок:

– Это из госпиталя, босс. Говорят, срочно.

Грейс. Джефф вдруг почувствовал, что у него подламываются колени.

Народ заерзал на стульях. Рикмен подавил желание рвануться к двери и обратился к собравшимся, возвращая их внимание к цели совещания:

– Теперь можете задавать вопросы либо высказывать соображения сержанту Фостеру. Помните, что каждый из нас должен внести свой вклад в это дело. Можно даже глупые вопросы, если других нет.

Он вышел.

– Прошу прощения, сэр, – сказал констебль, – я думал, вы ждете этого звонка.

– Вы поступили совершенно правильно, – ответил Рикмен, чувствуя, как свело челюсти и напряглась шея. – Вы не могли бы переключить звонок на мой кабинет?

Он не хотел, чтобы его разговор кто-нибудь услышал. Грейс, казалось, была в полном порядке, когда они встретились, но вдруг это было последствием шока? Большинство этих людей не знают его – они должны видеть, что их босс хладнокровен и полностью сосредоточен на расследовании, но он вполне мог доверить Фостеру проводить вопросы-ответы как шоумену, которым тот и был; все, что Рикмену нужно было, так это поддерживать иллюзию собственной уверенности и спокойствия.

Он шагнул в приготовленный для него кабинет и, едва дождавшись звонка, схватил трубку.

– Инспектор Рикмен? – Иностранный, возможно, азиатский акцент.

– Что случилось?

– Вы действительно Джеффри Рикмен?

«Мое полное имя! Боже, так копы обращаются, когда приходят арестовывать. Либо приносят дурные вести».

– Я инспектор-детектив Джефф Рикмен, – представился он взвинченным от тревожного ожидания голосом.

«Она была чересчур бледна, когда я уходил от нее, – подумал он и тут же вспомнил последний поцелуй. – И губы у нее были ледяные».

– Я по поводу вашего брата, инспектор Рикмен.

Поначалу до него вообще не дошел смысл сказанного. Брата? Он тупо уставился на трубку. Затем, словно цифровой сигнал, набирающий силу, цветные кусочки мозаики собрались в нужном порядке, и он увидел всю картину, увидел ясно и четко.

– Инспектор?

Рикмен, осознав, что нужно ответить, снова приложил трубку к уху и спросил:

– С кем я говорю?

– Я доктор Пратеш, – сказал голос. – Ваш брат доставлен к нам в госпиталь.