Рикмен натянул перчатки, но пальто застегивать не стал, с удовольствием ощущая покусывание морозца и прикосновение влажного воздуха. Туман разрывался, курясь, как дым, пока он быстро шагал сквозь него, скручивался и вихрился в воздушных воронках, созданных полами его пальто, затем снова оседал в пустом белом безмолвии.

В коридоре он обогнал Фостера, лишь бросив ему отрывисто: «Доброе утро». Некоторые пялились на него с удивлением и быстро отводили глаза, если встречались с ним взглядом. Он прошел прямо в кабинет старшего инспектора.

Хинчклиф сидел за столом, Мэйли – на стуле справа от двери.

– Дежавю, – пробормотал Рикмен.

Хинчклиф, похоже, иронии не оценил. Он устремил на Рикмена глаза-бусинки и пригласил:

– Входите, инспектор.

Рикмен не уловил ничего похожего на желание извиниться ни в его тоне, ни в поведении, но попытался успокоиться.

Когда он сел, Хинчклиф кивнул Мэйли.

– Мы обнаружили аномалию в пятнах крови на блузе жертвы, – сообщил Мэйли.

– Аномалию… – повторил Рикмен.

Хинчклиф бесстрастно смотрел прямо перед собой, но Мэйли, как показалось Джеффу, был смущен, что Джефф посчитал добрым знаком.

– Они попали туда не в результате обычного кровотечения, – продолжил Мэйли.

– Что… аномально, – констатировал Рикмен. Не то чтобы у него было чувство обиды на Мэйли – тот сделал свою работу беспристрастно, как делал ее всегда, – он только желал, чтобы все поскорее выяснилось.

– В пробе обнаружено присутствие химиката, – вступил в разговор Хинчклиф.

– Этилендиаминтетрауксусная кислота, ЭДТУ, – пояснил Мэйли.

– Добавляется в пробы крови для предотвращения свертывания, – сказал Рикмен. Это знал любой человек, закончивший полицейскую школу, и уж тем более каждый, получивший специальное образование. – Ах да, еще в кровь, сданную для переливания. А это означает, что кровь на одежду жертвы попала из донорской партии, как я и предполагал.

– Это заставляет меня вернуться к моему изначальному вопросу, – подхватил Хинчклиф, пристально глядя на него. – Почему?

– Возможно, мне просто не повезло. – Рикмен повернулся к Мэйли. – Вы проверяли сданную кровь? Есть недостача?

Прежде чем ответить, Мэйли взглянул на Хинчклифа, затем произнес:

– В вашей порции не хватает примерно пятидесяти миллилитров. С пятьюдесятью миллилитрами крови можно наделать много гадостей.

– А то я не знаю, – произнес Рикмен с горечью. – Еще какие-нибудь контейнеры с кровью повреждены?

– Мы сейчас проверяем, – ответил Мэйли. – Некоторые должны были уже использовать.

Рикмен посмотрел на Хинчклифа:

– Восстановите меня.

– Полицейский участок Хай-Парк-стрит. Завтра же с утра.

Рикмен покачал головой:

– Нет.

Хинчклиф прищурился. Прежде чем он успел разозлиться на такое грубое нарушение субординации, Рикмен продолжил:

– Видите ли, сэр, я должен закончить это расследование.

– Не может быть и речи, – отрезал Хинчклиф.

Мэйли начал подниматься со стула:

– Мне нужно… – Он махнул в сторону двери.

– Сядь, Тони, – сказал Хинчклиф.

Мэйли бросил на Рикмена извиняющийся взгляд и сел.

– Сэр, – настойчиво продолжил Рикмен, – если вы направите меня на другую работу, вы тем самым подтвердите, что все-таки что-то было в этой… – Он пренебрежительно взмахнул рукой – … улике и что я с помощью какой-то уловки сумел вывернуться. – Он посмотрел Хинчклифу прямо в глаза. – Будут думать, что вы мне не доверяете.

Он шел на риск, при свидетеле заявляя начальнику, что тот не прав и как ни трудно старшему инспектору изменить свое решение, но, отодвинув проблему сейчас, он получит еще большую в будущем.

– Восстановите меня, – еще раз повторил Рикмен.

Он ждал ответа тридцать мучительных секунд.

Рикмен заглянул в свой кабинет. Хинчклиф добросовестно переориентировал его работу. Лоток для входящих был пуст, в нем лежал только один лист с указанием, набранным крупным шрифтом: «Всю корреспонденцию, пришедшую на имя инспектора-детектива Рикмена, следует переправлять в кабинет старшего инспектора-детектива Хинчклифа».

Фостер оторвался от позднего ланча, состоявшего из сандвича с ветчиной и хрустящего картофеля в пакетике, и поднял глаза.