Простит ли его Грейс? За то, что не рассказал ей. За то, что натворил. За то, что он ничем не отличается от Лекса Джордана.

Фостер прошагал через всю комнату прямо к ней. Харт почти собралась уходить.

– Можно на пару слов? – спросил он.

– Конечно.

Ли почувствовал зимнюю стужу в ее спокойном взгляде. Харт вышла из сети, отключила компьютер и подняла на него глаза, скрестив руки.

– Кофе сварим?

– Там уже сварили. – Она указала подбородком в сторону кофе-машины.

Фостер почесал затылок. Она имела право на подобную холодность после того, как они столь несерьезно отнеслись к ее серьезному выводу. Он оглядел комнату. Никто не обращал на них никакого внимания, но он все же предложил:

– Пойдем отсюда.

Он даже не оглянулся посмотреть, пошла ли она за ним. Знал, что простое любопытство гарантирует ему по меньшей мере несколько минут ее внимания.

В кухне никого не было. Фостер нырнул внутрь, придержав дверь для Харт, затем прислонился к косяку, чтоб не открыли.

Она смотрела на него внимательно, руки скрещены, одна бровь соблазнительно изогнута дугой.

– Прежде всего хочу извиниться за пустую болтовню в кабинете босса, – начал он. – Ты действительно проделала работу отлично.

Наоми осталась равнодушной. Она не клюнула на неуклюжую лесть. Фостер набрал побольше воздуха:

– Дело в том, что сестра Джордана… короче, я ее знаю.

– Ты знаком с Дженнифер Грант?

Он прочистил горло:

– Знаком – это еще мягко сказано…

Харт прикрыла глаза:

– Я должна была и сама догадаться! И что стряслось? Ты ее жестоко обидел, она решила слямзить твою кровь и перепутала?

Фостер не стал пускаться в объяснения, что никогда не дает своим женщинам повода для обид. Он постарался изобразить смущение:

– Как ты посмотришь на то, если я переговорю с ней до тебя?

Харт с сомнением покачала головой:

– Я, право, не знаю, сержант…

– Ну же, Наоми! Ты ведь понимаешь, что она легко от всего откажется. А я смогу по крайней мере выяснить, нет ли у нас еще каких-то причин для беспокойства.

Она пристально смотрела на него несколько секунд в нерешительности, потом заявила:

– При одном условии. Все, чего ты от нее добьешься, попадет в мой рапорт.

Он вскинул руки, не то клянясь, не то защищаясь.

– Господь с тобой! Я и не собираюсь присваивать твои лавры, – горячо сказал он.

И сказал, как ни странно, чистую правду.

Дженнифер Грант позвонила ему несколько часов спустя после их разговора:

– Ты жалкий лукавый козел, Фостер!

– Пусть, лишь бы справедливость восторжествовала, – ответил он. – Неужто ты тратишь на то, чтобы выругать меня, единственный телефонный звонок, положенный при аресте?

Ли и сейчас лукавил: он отлично знал, что никакого вреда ей не причинили. Харт рассказала, что Дженнифер все отрицала, а доказательств для серьезного обвинения было явно недостаточно.

– Размечтался! – откликнулась Дженнифер. – Я звоню из собственной квартиры, которую, между прочим, как раз дезинфицирую.

– Ну, я-то вряд ли занес в твой дом инфекцию. Разве что у тебя там завалялась пара пыльных чертей под кроватью…

– Или таракан в человеческий рост, – добавила она.

Фостер медленно улыбнулся, откинувшись в кресле.

– Детка, ты дивно хороша в постели, но, понимаешь, я же все-таки коп, – ласково сообщил он. – Каково мне было узнать, что ты связана родственными узами с этим куском сутенерского дерьма?

– Меня тошнит от тебя, Фостер.

Улыбка Фостера стала шире:

– Ты гонишь, Джен. Тебе просто по кайфу меня изводить.

– Знаешь что, Фостер? Ты ведешь себя прямо как бесстыжий прыщавый мальчишка-школьник.

Фостер так и расплылся, будто она сделала ему невесть какой комплимент:

– Ну конечно! Только не говори, что тебе не нравятся мальчишки.

Джеза мучило дурное предчувствие. Он попытался сказать об этом Бифи, но тот был не в настроении слушать. Зато он мог орать громче, пихаться и махать кулаками сильнее, чем любой из них, поэтому, как всегда, Бифи в споре выиграл.