С криком «Хаваем свой же номер!» (если вы помните, у нас в высотке на Ленинских горах была устроена похожая система) я полез на стену — в прямом смысле. То есть я обшарил каждый квадратный сантиметр поверхности стены и шкафа в поисках отверстия, откуда могло вестись наблюдение. Меня не смущало, что за стеной находится улица на уровне девятого этажа или соседняя квартира (в этой жизни всё может быть — это я знал уже наверняка). Я буквально вперился взором в самые мелкие шероховатости, но поверхности стены и шкафа были без изъянов. Позже сигналист рассказал мне, что в какой-то момент мы с ним встретились взглядом и что он отвёл (или прикрыл) глаза, опасаясь, что они могут блестеть из темноты. Но — пронесло.

Как я мог списать этот ход на любую другую причину? Как мог прекратить поиски, не найдя ответа на вопрос? Как мог не принять простых мер предосторожности: например, поменяться с Постановщиком местами? До сих пор не понимаю!

Факт остаётся фактом. Постыдным и прискорбным. Игра продолжалась, как раньше. Товарищ мой пристыдил меня (шёпотом) за излишнюю мнительность, сказав, что «на таком уровне игра уже ведётся честно». Зато я сегодня могу со знанием дела отдать дань и выдержке, и мастерству дирижёра, руководившего своим маленьким оркестром.

Вероятно, в какой-то момент сигналист устал, потому что Постановщик стал говорить не вполне понятные тогда (зато понятные теперь) фразы типа: ну, что же сделаешь, надо терпеть, всё-таки партия по 500 рублей. Обращался он как бы к самому себе. Иногда (видимо, и у них случались ошибки в маяке) он говорил: «Ничего не могу понять! Хожу в пику, а пики нет! Как такое может быть?! Пропал туз. А ведь мог бы пойти с маленькой». Все эти реплики воспринимались как жалобы на судьбу.

Позже сигналист рассказывал мне, каким тяжким для него было это испытание на выносливость. Представьте сами, без еды и питья, без ночного горшка (а что, физиологию ведь никто не отменял), без возможности курить, кашлять, чихать, шевелиться или распрямиться — он сидел уже часов 10. — «Когда я был маленький, — вспоминал сигналист, — у нас были куры. Одна курочка ослепла куриной слепотой, и бабушка посадила её в тёмную коробку. Бедняга всё стучала клювом в крышку, которая навсегда отделила её от солнечного света. Когда она умерла и её достали из коробки, голова у неё была запрокинута назад — видимо, судорога свела шею в том положении, в котором находилась. Глядя вверх в это проклятое зеркало, я представлял, что и меня достанут из шкафа с запрокинутой головой».

Чтобы знать закрытые карты, не обязательно смотреть сверху. Можно подсматривать и снизу — при помощи зеркала. Делается это, как правило, при сдаче. А в качестве зеркала используются как простые предметы, так и всевозможные, иногда очень хитроумные, приспособления.

В первую очередь приходят на ум всевозможные мелкие предметы с зеркальными поверхностями: портсигары, часы, зажигалки. В одном из романов Флеминга о Джеймсе Бонде плохой человек в бриджевом клубе использовал, если мне не изменяет память, именно портсигар. И только специально обученный шулерским приёмам агент 007 сумел вывести негодяя на чистую воду и примерно наказать его, кинув ему сменку с необычным раскладом, позволившим Бонду выиграть большой шлем в трефах (взять все 13 взяток) на реконтре.

У противника в этой сдаче на руках была карта типа:

AKQJ AKQJ AK KJ9. Этот расклад взят Флемингом из жизни. Придумал его легендарный американский бриджист Эли Калбертсон — шутки ради. И большой шлем, действительно, можно выиграть против такой карты.

Однако вернёмся к подсматривающим приспособлениям.

У всех перечисленных бытовых предметов — часов, портсигаров, брелоков и зажигалок — есть один общий недостаток: они блестят. Их отражающие свойства очевидны. Трудно представить себе долгую игру, в которой один игрок всё время раздаёт карты, держа руки над зеркальным портсигаром. Его попросят убрать этот предмет. Как спрятать зеркало?

Однажды в поезде Москва — Ташкент мне довелось играть в 1001 [260] с двумя бурятами, мужем и женой. Каюсь, грешен, я положил на колени маленькое зеркальце и на своей сдаче знал прикуп из трёх карт, что позволяло мне торговаться втёмную и обыгрывать своих соседей по купе. Это было в 1971 г., мне было 14 лет, и я ехал от бабушки, возвращаясь домой после летних каникул. Оправданием юному шулеру может служить разве тот факт, что играли без денег. Это — к вопросу о побудительных мотивах нечестной игры. Не всегда в основе лежит алчность и жажда наживы. Иногда, как показывает данный случай, это — неуёмная жажда лидерства и воля к победе (жалко, что сопровождаемая неразборчивостью в средствах).

Но профессиональный исполнитель никогда не станет держать зеркало на коленях. В его арсенале много специальных изобретений человечества.

Когда задумывалась эта глава, я собирался избежать детального описания технических подробностей исполнения шулерских приёмов, а уж тем паче — деталей изготовления «шансового инвентаря». Совершенно не хотелось, чтобы получилась очередная книжка карточных фокусов или учебник мошенничества с практическими занятиями, лабораторными работами и домашними заданиями.