По большому счёту, мне кажется, что преферансистам нет смысла опасаться таких хитроумных и дорогих в исполнении шулерских приёмов: всё-таки преферанс не та игра, в которую можно много выиграть. Если кто и заказывает специальные линзы в глаза, то он имеет в виду другие игры. Но самый надёжный способ избежать шулерской игры — это умение выбирать компанию, круг своего общения. А игра в MARRIAGE INTERNET CLUB [263] просто избавит игроков от проблем подобного рода.

Все эти способы крапления — что на полосатых картах, что на других — на языке профессиональных игроков именовались словом химия. Когда играющие садились играть между собой и один из них доставал карты, другой обычно спрашивал: «Карты чистые?» Ручательством служило выражение «за химию отвечаю!». Иногда делалось пояснение: добавил-убрал нету. Обычно такие слова являлись нерушимой гарантией того, что карты действительно честные. При этом гарантировалось отсутствие предварительной обработки. Если какие-то метки появлялись в процессе игры — царапины или точки, — то никакой ответственности для хозяина карт не предусматривалось. Ложное ручательство считалось серьёзным нарушением закона. Мне лично ни разу не доводилось видеть, чтобы кто-то ответил за карты, а на них что-нибудь нашли. Верность данному слову среди профессиональных игроков всегда ценилась намного выше, чем честность в игре.

Если человек не может дать удовлетворительного (положительного) ответа на вопрос «за карты отвечаешь?», он обычно прибегает к различным увёрткам, типа: «карты не мои», «посмотри сам» и т. п. Один находчивый жулик как-то ответил: «Фабрика отвечает!» — в том смысле, что не он их изготовил.

Существует известная в игроцкой среде кляуза (ловушка). Человека просят ответить за карты, а потом в процессе игры подменяют колоду на точно такую же, но краплёную. Следует «разоблачение» и хорошо разыгранное возмущение, сопровождаемое угрозами «знаешь, что за это бывает?». Обычно весь этот спектакль является прелюдией к отъёму денег или «штрафу». Описанный приём не позволит себе человек чистоплотный, а грамотный игрок, даже попав в такую неприятную ситуацию (если он уверен в своей правоте), легко найдёт выход, если заявит, что он отвечал за карты до игры, т. е. за те карты, которыми играть начинали. Подменить же колоду мог кто угодно, хоть бы даже и сам отвечавший. Это его действие можно трактовать как шулерский приём, но не как нарушение слова (клятвы, ответа, ручательства). Наказанием же за применение шулерского приёма в игроцкой среде может быть присуждение проигрыша — в партии, в конкретной сдаче или другом (но обязательно коротком) отрезке игры. Никакой кабалы, особого штрафа или физического воздействия за применение шансов в игре ни игроцкий, ни воровской закон не предусматривает. Наоборот, многочисленные поговорки: «В картах шанс не запрещён», «В картишки нет братишки» и многие другие — утверждают правомочность попыток обмана.

Мы ещё не рассмотрели всего многообразия способов крапа по рубашке, но уже пора сказать, что рубашка не является единственным местом, где на карте можно поставить условную метку, чтобы узнать её в процессе игры. Существует ещё масса способов крапа по торцам. Некоторые люди, например, могут, посмотрев на колоду сбоку, определить точную последовательность расположения карт, поскольку знают всю колоду именно по торцам. Всё это требует, конечно, упорной тренировки. Это аргумент для тех, кто считает хлеб карточного жулика лёгким. Если не принимать во внимание этических и нравственных соображений, всегда существует риск (и не маленький), что попадёшь на исполнителя более умелого.

Как-то раз мне пришлось играть в карты не совсем по своей воле: я пришёл выручать из беды товарища, который проиграл много денег местному уголовному авторитету. Обыгравший его был чуть ли не жуком, т. е. вором в законе, а мы были молодые пацаны, лет по 25, но — с понятиями и дерзкие. Таких называют «путёвые хлопцы».

В квартиру, где мы свелись играть, то и дело приходили какие-то люди, задавали вопросы типа: «А маслята [264] для ТТ у вас есть?» Кто-то о чём-то докладывал. Короче, похоже на штаб. В какой-то момент начинаем играть с хозяином в карты, и он даёт колоду. В процессе игры вижу, что колода краплёная. Ну, думаю, стой-стой! — я и помоложе, и играю по классу вроде не хуже, и знание крапа мне даёт гораздо больше, потому что я могу пользоваться этим крапом беззастенчиво, в то время как он должен своё знание скрывать. Виду не подаю, играю дальше. Выигрываю и нисколько этого не стесняюсь.

Вдруг мой партнёр (видно, рюхнулся) [265] разразился гневной тирадой. Тут, забегая вперёд, нужно сказать, что карты ему делал один человек, которого он и заподозрил в тайном сговоре с нами, когда понял, что я тоже читаю его карты. Но в тот момент я ничего этого не знал, и для меня совершенно неожиданно (как гром среди ясного неба) прозвучали его слова:

— Вот я вам бошки-то поотшибаю! Вот я заставлю этого негодяя признаться и тогда…

Я ему сообщил — так, между делом:

— Слышь, — говорю, — следи за базаром, лично у меня ты можешь только… отгрызть. Если имеешь что — предъяви!

Немая сцена! Конечно, он понял, что погорячился, и потому промолчал — даже в ответ на мою вопиющую дерзость, граничащую с оскорблением. Знал, что, если предъявишь и не докажешь, — с тебя.

Историю эту я рассказал к тому, что если оба партнёра знают о том, что карты краплёные, то воспользоваться этим они могут по-разному. Серьёзный профессионал, если его усадят играть краплёными картами, не подаст виду, а в душе только обрадуется. Я-то повёл себя, как мальчишка, [266] а мог бы серьёзные деньги попытаться выиграть — уж больно ситуация была благоприятная.

Что бы сделал на моём месте настоящий профессионал? Рассказываю. Он посадил бы поиграть за себя своего товарища, шепнув ему, чтобы тот ни в коем случае не обнаружил крапа, а сам отправился бы искать точно такие же карты. Он сделал бы на картах точно такие же метки, но неправильные: три туза он «закоцал» бы как три пики, а три старших пики пометил бы правильно. Всего шесть подготовленных карт, достаточно потёртых заблаговременно, чтобы были похожи на играные, он положил бы в карман, а остальные карты выбросил бы. Вернувшись, он сел бы играть дальше, а в какой-то момент предложил бы поиграть в секу.