Майкл ударил Альфу по лицу. Еще один раз. И в третий. Сигнальная ракета шипела на земле поблизости. В глазах Альфы сияли розовые огоньки. Он снова засмеялся.

— Да уж, морячок! — прохрипел он, разбрызгивая кровь с разбитых губ. — Могу поспорить, что это напоминает тебе старые деньки! Прежде чем армейский порядок разрушил хаос вольной жизни! Ты помнишь то время?

Альфа закрыл глаза и хохотнул. Смех отражался эхом от стен и каменного свода, от бочек с горючим за его спиной. Электрические провода змеились по поверхности контейнеров с JP-8. Их концы уходили в металлический ящик, похожий на коробку из-под ботинок. Это был коммутатор. На его боку, словно стоп-сигнал, мигала одинокая красная лампочка.

— Где пульт? — крикнул Майкл.

Он присел рядом с содрогавшимся телом врага. Схватив Альфу за отвороты куртки, он встряхнул его и ударил головой о камни. Злодей застонал.

— Я вижу, ты тут намудрил с проводами, — сказал Майкл. — Где пульт детонатора?

Голова Альфы покачивалась взад и вперед. Он уже не мог контролировать ее движения.

— Могу поспорить, что остальные не знают… о твоем прошлом, — прошептал Альфа. — А я знаю. Я наблюдал за тобой начиная с Матки. Ты поначалу не желал никому подчиняться. Ты был нечеловеческим мерзавцем.

«Заткнись! Замолчи! Я не…»

— Я стал другим, и тебе это известно, — взревел Майкл.

«До прибытия вертолетов оставалось несколько минут. Поэтому перестань тратить время зря, — подумал он. — Сосредоточься на ответах. Заставь его рассказать, где находится пульт».

Майкл ощупал тело Альфы. Он вывернул карманы его куртки, провел руками по ногам и лодыжкам… Ничего. Никакого устройства для подрыва бомбы.

— Ты был ничем, Майкл. Мусором. Шлаком. Сухостоем.

Морпех ударил его в челюсть. В темноту полетели новые брызги крови. Альфа закашлял и выплюнул выбитый зуб. Тот прокатился по его груди и упал куда-то в тень.

— Осторожнее! — пошутил злодей. — Они еще мне понадобятся.

Его голос был высоким и дерзким. Окровавленные губы снова растянулись в усмешке.

— Зубы — это гордость человека, Майкл. Ты же знаешь. Готов поспорить, что ты не раз вспоминал свое прошлое… Работу на Банетти, когда тебе было восемнадцать лет. Вернее, ты думал, что тебе было восемнадцать. Ты получал от Банетти по тридцать баксов за каждый выбитый зуб. Однажды ночью ты заработал почти две сотни… и все те зубы принадлежали парню, который не смог расплатиться с букмекером. А в банде тебя считали похотливой шлюхой.

«Это было раньше. Прежде чем я взялся за себя. Перед армией и муштрой. Перед разведывательными операциями. Перед моей любовью — невероятной любовью к Габриелю. Это было давно. Очень давно. Теперь я изменился… Не слушай его. Он хочет досадить тебе. Заканчивай с ним!»

— Я не буду спрашивать тебя еще раз, — сказал Майкл.

Лев внутри изголодался. Он устал задавать вопросы. Альфа опустил голову на землю. Рядом с ним на боку коробки мигала красная лампочка. В темноте маячили бочки с горючим.

— Ты зря ищешь пульт, — прошептал Альфа. — Я выронил его наверху, когда убегал из зала. Я просто не ожидал такого поворота событий. Наш Джон быстрее и сообразительнее, чем кажется.

Майкл улыбнулся.

— Как и я.

Он ударил Альфу в последний раз. Голова врага стукнулась о камни. Это был конец. Его противник потерял сознание.

«Идеальное состояние для эвакуации», — подумал Майкл.

Он взглянул на бочки с горючим, затем на провода и мигавший коммутатор. Морпех не знал, как отключить устройство. Он схватил злодея за руки и забросил его тело себе на плечи.

— Я взял тебя, сучонок, — прошептал он, возвращаясь к проходу, который вел в ночной клуб.

Где-то под этой коркой крови была его мать. Где-то далеко. Вытащив нож, Джон перерезал веревки на дрожавших запястьях и лодыжках Дании Шеридан. Он осторожно сорвал липкую ленту с ее губ. Женщина поморщилась от жгучей боли, но в ее глазах появился блеск решительности. Она контролировала свои чувства. Каким бы пыткам ни подвергал ее Альфа, он не сломил дух Дании. Джон видел это по ее глазам. Если бы вы провели год-другой за стойкой бара, наливая напитки спившимся людям, вам однажды стало бы ясно, на что похожа раздавленная душа. Дания не походила на побежденного человека.

Она приподняла дрожавшие руки и обхватила ладонями его лицо. Ее распухшие губы растянулись в улыбке, приоткрыв окровавленные зубы. И где-то в этих незнакомых чертах — и в воспоминаниях Альфы — он увидел улыбку матери. Она поцеловала его в лоб.

— Ты который из семерых? — хрипло спросила Дания.

— Я Джон.

— Музыкант, — кивнув, сказала она. — Я помню тебя. Вот уж не думала, что встречу кого-нибудь из вас снова.

«И я не ожидал увидеть тебя вновь. На самом деле я вижу тебя в первый раз, а не снова».