Шеридан вновь посмотрел в глаза Томасу.

— Ты когда-нибудь слышал об операции «Скрепка»?

— Нет, — шепотом ответил Томас.

— Она была санкционирована правительством США после Второй мировой войны. С середины сороковых годов до поздних пятидесятых сотни бывших нацистских ученых эмигрировали в Америку. Нашим властителям понадобились их военные и научные знания — особенно когда на горизонте замаячила «красная угроза». Нацисты заключали сделки. В обмен на амнистию и оправдание их военных преступлений они раскрывали секреты военного времени и помогали наделять Америку невиданной суперсилой. Они делали наши бомбы мощными, танки крепкими, самолеты быстрыми. Они помогли нам освоить ближний космос. Нынешняя молодежь не знает, что успех космической программы США был обеспечен бывшими нацистами.

Томас попытался признать свое невежество, но Шеридан небрежно отмахнулся.

— Это не важно. Важно то, что Клауса Брегнера привезли в Америку для продолжения его исследований — пусть даже под присмотром наших ученых. Здесь история о «дьявольских хирургах» заканчивается и начинается проект «Седьмого сына». Формально Брегнер не считался научным руководителем и не имел официальных прав на принятие стратегических и административных решений. Но он с самого начала был движущей силой проекта. В обмен на выживание он согласился жить на базе. Ему не позволяли подниматься наверх. С тех пор, как он приехал сюда, и до самой смерти, которая настигла его четыре года назад, Брегнер ни разу не покидал этих подземных коридоров. Для остального мира он был мертв.

Шеридан уныло пожал плечами.

— Затем на базу привезли Джона Альфу. Мальчику рассказали о фиктивной аварии и о проекте «Седьмого сына». Несмотря на разницу в возрасте, между ним и Брегнером завязалась дружба. Клаус стал его учителем и добрым дедушкой. Они внимательно следили за вашим прогрессом. Как я уже говорил, они дотошно изучали бета-клонов. Когда Джон Альфа сбежал, у Брегнера началась депрессия. Наши сентиментальные сотрудники говорили, что старик обиделся. Похоже, так оно и было. Через два месяца после исчезновения Альфы безутешный Брегнер совершил самоубийство, приняв большую дозу сердечного лекарства. К тому времени мы с Данией развелись, и она уехала отсюда. Я остался, поскольку мне некуда было идти. Штат базы всегда считал Брегнера прекрасным человеком — дружелюбным и общительным. Но, узнав о его смерти, я сказал себе, что туда ему и дорога.

— Человек, превратившись в нациста, остается им навсегда, — добавил Томас.

— Я тоже так думаю. Возможно, предательство Альфы как раз и объясняется уроками, которые преподал ему Брегнер. Я много думал об этом. Старые привычки и мировоззрение не умирают, если ими можно поделиться с новым поколением. Наверное, Брегнер передал ему свой взгляд на мир. А может быть, и нет.

Томас кивнул. Какое-то время они молча шли по коридору.

«Вот разгадка нынешних событий, — подумал Томас. — Корни этого места ведут к нацистским лагерям. Отсюда необходимость в секретности и защита от внешнего мира. Неудивительно, что Альфа убежал. Неудивительно, что он замыслил месть против нас и этой страны. Его обучал зверь, которого загнали в клетку. Пойманный хищник встретил другого зверя в клетке и научил его выживанию. А что пойманные звери хотят больше всего на свете? Бежать на свободу».

— Вы не могли бы рассказать, как с этим связана Дания Шеридан? — наконец спросил Томас. — И почему Джон Альфа похитил ее?

Увидев, как морпех вбежал в тоннель, Джон молча пожелал ему удачи. Он вытянул руку вперед, растопырил пальцы и пошарил ими по стене, нащупывая выключатель. Стены были сложены из грубых шлакоблоков. На одном из них он обнаружил небольшую металлическую коробку с торчавшим тумблером. Джон щелкнул по нему, и флуоресцентные лампы на потолке, зажужжав, как мухи, осветили небольшое помещение. Склад вполне соответствовал архитектурным чертежам, которые он недавно рассматривал на базе. Джон приподнял пистолет и, пока его глаза привыкали к яркому свету, повел оружием влево, а затем вправо. На складе никого не оказалось. Просто пустая комната, хранившая воспоминания о том, каким когда-то был ночной клуб.

Знакомая картина для каждого бармена. В дальнем углу почти до потолка возвышались старые коробки — картонная тара от выпивки «Серая гусыня», «Абсолют», от виски «Мейкерс марк». Прямо перед ним виднелась стальная дверь холодильника. В другом углу валялись швабры, ведра и пакеты с мусором. Рядом с входным проемом лежала опрокинутая набок тележка. Джон чувствовал призрачный запах спиртного, исходивший от разбитых бутылок и открытых бочек. Он сунул пистолет в кобуру.

«Здесь никого нет, и, значит, мне тут нечего делать. Я должен догнать Майкла. Альфа где-то там, в тоннеле. И мама тоже там».

Джон повернулся, чтобы выйти из комнаты. И тут он заметил стул. Ничего особенного; просто темный деревянный стул, беспечно приставленный к стене. Но штукатурка за ним привлекла внимание. Казалось, что над ней поработал последователь Джексона Поллока. Кто-то расплескал здесь красно-коричневую краску. Внезапно по спине Джона пробежал озноб. Руки покрылись мурашками. Он взглянул на пол… на испятнанный брызгами след… скорее всего, полоску крови. Она тянулась от стула, косо приставленного к стене, к стальной двери большого холодильника.

— Мама? — прошептал Джон.

Дрожа всем телом, он направился к металлической двери. Он даже не стал вынимать пистолет из кобуры.

Майкл быстро шагал по тоннелю — навстречу тусклому свету, маячившему впереди. Морпех старался делать равномерные и неглубокие вдохи. Проход недавно прорубили в скале, и воздух в этом сжатом пространстве до сих пор был насыщен пыльной взвесью. Мелкий песок попадал в глаза и нос. Чертов Альфа, убегая от него, все глубже забирался в крысиную нору, которую он выкопал для себя. Отлично! Беги! Я все равно поймаю тебя.