– Кому? – удалось выдавить ей, но скрыть дрожь в голосе не вышло.

Рики улыбнулась и, вытянув ноги, скрестила их в лодыжках.

– Кому? – слащаво передразнила она. – Трудно поверить, что ты на самом деле такая дура. Думаешь, я не в курсе, где он спал вчера ночью? Рул, конечно, молодец. Когда он что-то хочет, смело берет. Он желает ранчо и использует тебя, чтобы его получить, но Рул настолько хорош в постели, что ты ничего, кроме него, не замечаешь, не так ли?

– Я много чего замечаю, включая твою ревность, – огрызнулась Кэтрин.

В ней вспыхнул гнев, и она не собиралась отрицать, что занималась любовью с Рулом, если именно это Рики стремилась услышать.

Сестра рассмеялась.

– Здорово, давай – витай в облаках. Ты не в состоянии трезво смотреть на вещи с тех пор, как Рул преподал тебе первый урок секса в семнадцать лет. Думала, я не знаю? Я как раз проезжала мимо на лошади и видела, как он помогает тебе одеться. С того момента ты все время в страхе убегала, но теперь достаточно взрослая, чтобы не бояться? Боже, Кэтрин, его репутация может вогнать в краску жеребца-производителя. Тебя не волнует, что ты всего лишь одна из женщин в его длинном списке?

Сузив глаза, Кэтрин парировала:

– Не могу понять, ты его ненавидишь или ревнуешь? Ведь Рул не обращает на тебя никакого внимания.

К удивлению Кэтрин, Рики покраснела, настала ее очередь отвести глаза. Через пару секунд Рики напряженно произнесла:

– Можешь не верить, мне все равно. Позволь ему использовать себя, так же как все эти годы он использовал мать. Только помни: для него нет ничего важнее ранчо, и он на все готов, чтобы им завладеть. Спроси его, – подстрекала она, презрительно усмехаясь. – Посмотрим, заставишь ли его об этом рассказать. Спроси его о Вьетнаме и почему он держится за «Угодья Донахью» смертельной хваткой. Спроси о его кошмарах и зачем иногда по ночам он обходит ранчо.

Кэтрин была ошеломлена. Она не знала, что воспоминания о войне все еще беспокоят Рула. Рики, взяв себя в руки, снова рассмеялась.

– Ты совсем его не знаешь! Многие годы ты жила далеко отсюда. И понятия не имеешь о том, что здесь происходило, пока тебя не было. Давай, строй из себя дурочку. Мне плевать!

Она встала и оставила комнату, после чего Кэт услышала, как сводная сестра бегом поднимается по лестнице.

Кэтрин сидела, встревоженная словами Рики. Девушка сама часто задумывалась о мотивах Рула и чувствовала – она сойдет с ума, пытаясь разобраться в том, что творится в его голове. Он хочет ее или ранчо? И спроси она об этом прямо, сможет ли поверить его словам? Придется принять решение, полагаясь только на интуицию. По крайней мере, она выиграла время – время, свободное от чувственного давления, которое Рул так легко пускал в ход. Все, что ей требовалось – не позволять Рики подстрекать себя к необдуманным действиям.

Кэтрин проснулась на рассвете и долго лежала с открытыми глазами, не в силах заснуть. Вскоре первые лучи начали проникать сквозь фиолетовые тучи, не рассеявшиеся со вчерашнего дня. Дом постепенно наполнялся знакомыми звуками: на кухне Лорна готовит завтрак, Рул идет по коридору мимо двери ее спальни… у Кэтрин замерло сердце. Она отбросила простыню и, поспешно натянув джинсы и изумрудно-зеленый вязаный пуловер, босиком сбежала по лестнице. По причинам, над которыми не хотелось задумываться, Кэтрин решила увидеть Рула до того, как он уйдет в конюшни, просто посмотреть на него… чтобы убедиться, что он уже не выглядит таким же усталым, как вчера.

Когда она появилась, Рул расслаблено сидел за столом, перед ним стояла чашка с дымящимся кофе. Они с Лорной удивленно посмотрели на Кэтрин.

– Я решила позавтракать пораньше, – невозмутимо сказала Кэт, тоже наливая себе кофе.

Оправившись от изумления, Лорна спокойно вернулась к своей стряпне.

– Омлет или вафли? – поинтересовалась она.

– Омлет, – попросила Кэтрин, заглядывая в духовку, где остывали огромные домашние булочки с аппетитной золотисто-коричневой корочкой. Вынув несколько, Кэт ловко переложила их в устланную салфетками соломенную корзинку и поставила ароматную горку перед Рулом. Пока Лорна заканчивала делать омлет, Кэтрин, взяв тарелку с беконом и сосисками, проскользнула на стул рядом с Рулом, затем, пользуясь тем, что Лорна стояла к ним спиной, потянулась и быстро чмокнула того под ухом. Она не смогла бы объяснить, почему это сделала, но результат ей понравился. Рул сильно вздрогнул, и Кэтрин усмехнулась, нелепо обрадовавшись тому, что он боится щекотки. От этого он казался таким уязвимым… впрочем, как он сам же и сказал, ему нечего от нее скрывать.

Рул грозно посмотрел на Кэтрин, обещая скорую расплату, однако угроза померкла в его глазах, когда он увидел ее широкую улыбку.

Лорна поставила перед ними тарелки и села на свое место. Все молчали, приправляя пищу по собственному вкусу. После чего Лорна спросила об аукционе. Ответы Рула по обыкновению были краткими, но Кэтрин удалось узнать, что через три недели он наметил аукцион по продаже лошадей, и это будет большое событие. За эти годы Рул приобрел репутацию коннозаводчика великолепных скакунов, и о своем участии объявило больше людей, чем он ожидал. Лорна светилась от гордости, которую Рул не позволял себе выказывать.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила Кэтрин. – Ухаживать за лошадьми, чистить денники, хоть что-нибудь?

– Ты уже позвонила, куда мы договаривались? – проворчал Рул.

– Нет. Коммутатор начинает работать в девять.

Кэтрин сладко ему улыбнулась, намереваясь основательно насладиться открывшейся возможностью властвовать над ним.

Лорна выглядела смущенной, и Кэтрин объяснила:

– Я уйду с работы и останусь здесь, по крайней мере, пока. Это еще не окончательное решение.