Шрифт:
— К хозяину моему, в притон, я же рассказывал. Отсюда путь неблизкий, так что пошли скорее.
Они пошли по все еще многолюдным улицам, а небо уже начинало светлеть — занимался зимний рассвет. Навстречу стали попадаться не только запоздалые туристы, но и дворники.
Двое гуляк брели, обхватив друг друга за плечи, и завывали нечто невразумительное про привидения. Псалтырь пригнул голову и пристроился между пьяницами третьим, изображая их нетвердую, покачивающуюся походку. Он моментально сунул руку в ближайший чужой карман и кончиками пальцев нащупал прохладную кожу бумажника, но второй гуляка что-то заметил, пьяно дернулся и схватил Псалтыря за воротник. Зевака заголосил, с трудом выговаривая слова от чрезмерного количества только что выпитого дешевого местного джина.
— Офицер! Эй, полиция, где вы там! Сюда! Я вора изловил, бесстыжего воришку!
Псалтырь дернулся так, что треснул воротник, крутанулся, высвобождаясь из захвата, и крикнул Калебу. Ребята бросились бежать, стараясь оказаться как можно дальше от пьяных Зевак. Им вслед кричали «стой!», но догонять и не пытались. Нарядные, возвращающиеся с празднования Хэллоуина люди были в слишком добродушном настроении и не желали ловить удирающих мальчишек. Вскоре крики раздавались уже по всей улице — загулявшие богатеи пьяно перекрикивались друг с другом.
— Теряю хватку, — на бегу пожаловался Псалтырь.
Они повернули за угол и буквально тотчас же уткнулись в двух огромных краснолицых копов. Полицейские надвинулись на беглецов из тумана и преградили дорогу.
Ребята застыли от неожиданности.
— Так-так, вы двое, ну-ка стойте! — заявил один из полисменов. — К нам поступили сообщения о серии ограблений и даже нападений на Зевак, а еще — рапорт о трупе, убийство! Подозреваемый — мальчишка, примерно твой ровесник. Ну-ка, парни, покажите документы.
Калеб молча уставился на полицейского и попятился назад, пока не уперся в стену. Он привалился к зданию, едва держась на ногах, а в карманах отчетливо зазвенело и зашуршало — ведь Псалтырь их доверху набил крадеными украшениями и всякой всячиной.
— Что с тобой, сынок? — удивился полисмен.
Калеб побледнел. Полицейский отстегнул с пояса фонарь и посветил в лицо юноши.
— Так что же, документы есть? — повторил он.
— Конечно, есть! — встрял Псалтырь. — Мы — законопослушные посетители, дайте нам шанс! Сейчас, вот, у меня в кармане…
— Без обид, но все вы так говорите! Если вы и в самом деле невинные Зеваки, мне нужны доказательства.
— Я и пытаюсь найти доказательства!
— Не похожи вы не посетителей, особенно вот ты… Без обид, но Зеваки всегда чистюли, — пробурчал второй полисмен.
Калеб молча наблюдал за происходящим.
— Погоди-ка, — прищурился ближайший представитель закона и посветил фонарем в лицо Псалтырю. — Кажется, я тебя знаю…
— Да неужели? — Воришка удивленно вытянулся во весь рост, как будто пытаясь придать себе чуть больше респектабельности, а потом вдруг пнул ближайшего к нему полисмена, целясь прямо в пузо.
Констебль выронил железный фонарь и рухнул на землю.
— Скорее! — заорал Псалтырь и выбежал на дорогу, ныряя меж ранними утренними повозками и уворачиваясь от лошадей.
Калеб застыл.
— Беги же, идиот! Они нас упекут! Быстрее!
— Нападение — это серьезно, — заявил второй полисмен и сердито замахнулся жезлом на Калеба.
Юноша бросился бежать.
ГЛАВА 22
Калеб и Псалтырь неслись куда-то, ныряя и уворачиваясь от громыхающих повозок. В какой-то миг их укрыла от взглядов громада омнибуса. Пронзительно взвизгнул свисток полицейского. Псалтырь, как будто повинуясь этому свистку, крикнул Калебу:
— Прыгай!
Мальчишки вскочили на подножку омнибуса и крепко вцепились в перила. Калеб, едва не потеряв равновесие, попытался отдышаться. Конка грохотала по булыжной мостовой, а полицейский все свистел, свистел и продирался сквозь толпу прохожих, высматривая исчезнувших беглецов.
На подножку выглянул кондуктор.
— Пожалуйста, держитесь крепче! — Он сразу заметил, что новые пассажиры — всего-навсего какие-то мальчишки, услышал свисток преследующего их полицейского и добавил, тише и вовсе не так приветливо: — Даю вам пять минут, потом слезайте. Прокатитесь на ступеньках и спрыгивайте, живо!
Первые утренние пассажиры ехали, кто стоя и кренясь друг на друга от рывков омнибуса, кто сидя на деревянных сиденьях. Псалтырь, улыбаясь во весь рот, стал протискиваться меж нетвердо стоящих пассажиров.
— Простите, сэр, — обратился он к краснощекому человеку в твидовом пальто. — Не найдется ли у вас пенни для бедного юноши?
— Ну надо же, опять они! — недовольно заворчали пассажиры.
Однако краснощекий мужчина запустил мясистые пальцы в карман и выудил целую горсть монет. Белозубо улыбнулся и с сильным американским акцентом заговорил с попрошайкой. Калеб тем временем опасливо озирался и все выглядывал в окно, нет ли погони.