— Меня зовут Калеб.

— Так-так, имя интересное, — заметил клерк и подсказал, достаточно дружелюбно: — А фамилия к нему имеется?

Калеб устало и безучастно прикрыл глаза.

— Браун, — ответил он.

Полицейский клерк царапал ручкой в журнале.

— Поэзия и проза в одном только имени! — прокомментировал он. Потом добавил: — Возраст? Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — ответил Калеб.

— Пиши: примерно от четырнадцати до семнадцати, — нетерпеливо встрял инспектор Принсеп.

— Я совершенно точно знаю, сколько мне, — воспротивился Калеб.

Клерк все писал в своем журнале.

— Ты когда-нибудь посещал учебное заведение? Ходил ли ты или ходишь в настоящее время в школу или другое подобное учреждение? — спросил Принсеп.

— Разумеется, — ответил Калеб.

— Умеешь ли ты читать?

Полицейский клерк уставился на Калеба, с ручкой наготове.

— Да! — Калеб практически выплюнул ответ.

— Ты проходил официальную регистрацию в Корпорации? — спросил клерк.

Прежде чем Калеб успел ответить, Принсеп заявил:

— По-моему, нет. Этот типчик утверждает, будто бы он посетитель, Зевака, что у него якобы есть билеты, разрешения и аккредитация. Но ты взгляни на это!

Полисмен запустил руку в карман пальто Калеба, вытащил целую пригоршню добра — жемчужные ожерелья, монетки и украшения — и с грохотом свалил все на раскрытые страницы журнала.

Клерк присвистнул. Потом снова принялся писать, а сам тем временем рассказывал:

— Инспектор, сегодня утром поступил рапорт о серьезном преступлении — об убийстве прошлой ночью.

Клерк промокнул страницу промокашкой.

Калеб посмотрел на противоположную стену, где в застекленных рамах висела целая серия плакатов «Разыскивается». Прямо сейчас патрульный вешал рядом еще один плакат.

На плакате было изображено непримечательное лицо молодого человека, сверху красовалось слово: «Убийство». Лицо отдаленно напоминало физиономию самого Калеба, сходства было бы недостаточно для опознания, но юноша перепугался: за ним определенно охотились! Теперь не могло быть и речи о том, чтобы сдаться, раскрыть себя, обратиться за помощью к официальным властям.

Клерк поднял взгляд и коротко объявил:

— Так, теперь приметы… Рост?

Принсеп грубо потащил Калеба к дальней стенке и приставил к нарисованной на ней измерительной шкале; футы и дюймы были отмечены темно-зеленой краской.

— Пять футов десять дюймов, — определил Принсеп.

Клерк записал, скрипя пером.

— Цвет волос?

Принсеп озабоченно посмотрел на Калеба и выкрикнул:

— Темные!

— Глаза?

— Голубые, — сообщил полицейский, и клерк снова записал.

— Телосложение?

— Субтильное, — решил коп.

— Место рождения? — вопросил клерк.

Калеб уставился в пол.

— Пиши: неизвестно, район Лондона, — продиктовал Принсеп.

— Профессия или род занятий?

Снова ответил Принсеп:

— Попрошайка без лицензии или нелегал, точно — вор.

— Я не вор! — тихо, но твердо возразил Калеб.

— Я все видел. Ты орудовал на пару со вторым жуликом. Или, может, сам частенько жемчуг носишь?

— Бродяга-попрошайка и воришка, — протянул клерк, уставившись на юношу поверх очков. — Особые приметы?

— С виду никаких. — Коп осмотрел Калеба с головы до ног.

— Где проживает во время задержания?

— Без особого места жительства, — отозвался Принсеп.

Калеб смолчал; сначала он хотел было рассказать о съемной квартире в Ислингтоне, но что-то его остановило — непонятно откуда нахлынувший страх, что его могли бы связать с нападением на отца, с убийством из полицейских донесений. «Может, тогда уж лучше признаться в воровстве?» — подумал он.

— Причина задержания? — продолжал клерк.

— Карманная кража, с сообщником, — заявил Калеб.

— Ага, внезапное признание! — удивился Принсеп. — Добавь-ка попрошайничество без лицензии, а еще воровство и незаконное проникновение.

Клерк посмотрел на Принсепа, отложил ручку в сторону и аккуратно промокнул перо клочком ткани.

— Я могу вписать только одно официальное обвинение, сэр, — тихо произнес он. — Быть нелегалом в «Парке» плохо, но пока что не является настоящим преступлением.