— Нет, никакой печали из–за расставания я не испытываю, ведь я многое получаю взамен. А теперь говори, куда же мы едем?

Иви прочла ответ в его мыслях, и улыбка озарила ее лицо.

— Когда отправляемся?

«Наш корабль отплывает сегодня вечером, как только зайдет солнце».

Алиса свернула за угол и внезапно замерла. Галерея в этом месте переходила в коридор с многочисленными дверьми с обеих сторон, причем одна из них, украшенная искусной ковкой, была двустворчатой. Даже после беглого осмотра было ясно, что за этой дверью находится кабинет главы гамбургского клана Фамалия, госпожи Элины. У закрытой двери стоял младший брат Алисы Таммо и подслушивал.

Вампирша остановилась. Что же он надеется здесь услышать? Госпожа Элина вместе с двумя старейшинами отправилась на собрание кланов. Комната была пуста. Или нет? Алиса провела последние три часа, бродя по ночному центру Гамбурга в поисках выброшенных газет. Свою содержательную добычу она несла, сунув под мышку.

Таммо оставил свое занятие и подбежал к сестре, но не проронил ни слова, пока они не вышли из галереи, окружавшей широкий вестибюль господского дома, который когда–то принадлежал одной богатой купеческой семье, а сейчас в нем, как и в другом здании у старого речного порта, жили члены клана Фамалия. В этом здании, которое было больше и роскошнее, разместились чистокровные Фамалия и старейшины; во втором доме жили слуги, те члены клана, которые когда–то были людьми и стали вампирами лишь после укуса. В отличие от чистокровных, таких как Таммо, Алиса и их кузен Серен, которые выросли из маленьких детей во взрослых вампиров и изменились, внешность нечистокровных осталась такой же, как и в день превращения. Не важно, что они делали ночью, отрезали ли они себе волосы или ранили себя, в течение дня их тело приобретало прежний вид. Иногда это было обременительно, однако в большинстве случаев эта способность воспринималась как преимущество. Особенно в ситуациях, когда речь шла о ранениях. Хотя раны у чистокровных вампиров заживали быстрее, чем у людей, этот процесс мог длиться несколько дней и ночей, пока они полностью не восстановятся после потери крови или пока не срастутся поломанные кости.

Таммо опустился на верхнюю ступеньку и обхватил голову руками.

— Что случилось? — настойчиво допрашивала его сестра. — Приехала госпожа Элина?

Таммо безмолвно кивнул с трагическим выражением лица.

— Что ты услышал? Что–то произошло? Почему она так быстро вернулась? Ну говори же!

— Мы должны будем остаться здесь, — выдавил из себя ее брат. — На целый год.

— Что? Они закрывают академию? У нас больше не будем занятий? — Алиса застонала, заламывая руки. — Но это же ужасно!

Таммо растерянно покачал головой.

— Как это похоже на тебя. Это единственное, что приходит тебе в голову?

Алиса широко открыла глаза.

— Мы больше не увидим остальных.

Ее пронзила боль.

— Иви и Сеймоура, Малколма и Лучиано. Даже Франца Леопольда мне будет не хватать. Нет, как это все–таки ужасно!

Она опустилась на ступеньку рядом с Таммо.

— Ужасно, если бы это было правдой, — раздался голос за их спинами.

Алиса и Таммо вздрогнули. Это был слуга Хиндрик, которому, как всегда, удалось приблизиться незамеченным. Алису немного успокаивало то обстоятельство, что за плечами у него был двухсотлетний опыт. Однако Хиндрик выглядел, как в первый день после превращения: молодой парень с белокурыми волосами до плеч и трехдневной щетиной.

— Если уж подслушиваешь, так хотя бы ничего не путай, — продолжил слуга, обращаясь к Таммо.

— Как? Я лишь сказал, что мы должны будем остаться в Гамбурге, не более того. Но это же правда. Я не виноват в том, что Алиса неправильно меня поняла.

Таммо не смог сдержать ухмылку. Алиса смотрела то на брата, то на Хиндрика. Наконец–то она поняла.

— Жребий пал на Фамалия? Все приезжают в Гамбург?

Она радостно вскрикнула, когда Хиндрик кивнул головой.

Затем ее радость немного утихла.

— Мне стало легче, ведь мы увидим остальных, и академия будет работать, но было бы лучше, если бы выбор пал на другой клан.

— Например, на Вирад в Лондоне, — обронил Таммо с невинным видом.

— Да, или даже на Пирас. Хотя путешествие в Вену к Дракас кажется мне наиболее привлекательным. Несмотря на то что это невыносимо высокомерное семейство, их духовные силы впечатляют, и я жду не дождусь того момента, когда смогу отплатить Францу Леопольду и его родственничкам той же монетой! Здесь, в Гамбурге, мы столкнемся с новыми препятствиями. И мы все это прекрасно понимаем, — разочарованно добавила она.

Но лицо ее брага заметно оживилось.

— Хм, ну тогда в этом году преимущества на нашей стороне и мы сможем немного легче воспринимать процесс обучения.

Алиса бросила на него уничтожающий взгляд.

— Неужели речь идет только о том, чтобы потакать твоей лени? — Она презрительно посмотрела на Таммо, и он задумчиво покачал головой.

— Это не самый плохой вариант — остаться тут, в Гамбурге. Я знаю некоторые интересные места, которые мне бы хотелось показать Джоанн и Фернанду, но ты все–таки права, я бы с большим удовольствием побродил по лабиринту Пирас под Парижем. Это наверняка захватывающее зрелище.

Смирившись, Таммо пожал плечами.

— Ну ладно, в другой раз.

Алиса заметила, что Хиндрик поморщился.

— К Пирас! — фыркнул он. — Еще чего не хватало! К тому же это далеко. Чему вы можете научиться у этого французского сброда, который только то и делает, что лазит по своим грязным подземным норам? Нет, я рад, что госпожа Элина такая находчивая. И такая изобретательная. Остальные даже ничего не заметили.

Алиса задумчиво смотрела на Хиндрика. Его первые слова взволновали ее настолько, что она уже не слышала остального. Это было нехарактерно для него. Он всегда вел себя рассудительно и корректно. Почему он испытывает антипатию к французам?