— Дело в том, что один человек нашел это место раньше меня, так что, когда Европол открыл сейф в банке, там было пусто.

— Значит, вы остались без гроша.

— Более-менее, — подтвердил Даниэль.

— Я читал, что один из убийц был застрелен. А судья? Ее поймали?

— В то же утро, в Альмерии. Она собиралась пересечь Средиземное море на пароме, чтобы оказаться в марокканском порту Надор. Я слышал об этом от инспектора, который мне недавно звонил. Этот сюжет непременно покажут в вечернем выпуске новостей. Ее поймали, потому что один полицейский графолог, который анализировал ее почерк в письмах тридцатилетней давности, вспомнил, что видел его в судебных поручениях, которые судья выписывала несколько месяцев назад. Она подписывалась «Л», Ланчас, так ее называл Томас, чьей возлюбленной она была в юности. Влюбленные пары часто обращаются друг к другу по фамилии.

— Значит, обезглавленный музыкант был когда-то любовником судьи? А я вроде бы читал в газетах, что он гомосексуалист.

— Томас пошел тем же путем, что и другой очень известный музыкант, Леонард Бернстайн.

— Не представляю себе, о ком идет речь.

— Но вы наверняка смотрели фильм «Вестсайдская история». Это на его музыку: I like to be in Ame-ri-ca, O.K. by me in Ame-ri-ca. [28]

Продавец хот-догов заулыбался, услышав, как Даниэль напевает самую известную песню из самого известного мюзикла в истории.

— Бернстайн, — продолжил свой рассказ Даниэль, — много лет был женат на чилийской актрисе Фелисии Монтеалегре, и у них было трое сыновей. Где-то в середине своей карьеры — кстати, тогда и развернулось движение геев, — он собрался с духом, чтобы уйти от жены и начать жить с режиссером музыкального радио Томом Котраном. Различие между Бернстайном и Томасом в том, что первый вернулся к жене, когда узнал, что у нее рак, и заботился о ней до самой ее смерти. Напротив, Томас, хотя и чувствовал себя виновным в автомобильной катастрофе, изуродовавшей его подругу, так к ней и не вернулся. Той пришлось провести несколько долгих месяцев в больнице в Альмерии, а он почти не навещал ее.

— Вот сукин сын! — заключил продавец хот-догов. — Ничего удивительного, что она ему отомстила!

— Ужасная автокатастрофа произошла с ними в тысяча девятьсот восьмидесятом. Автомобиль несколько раз перевернулся и упал на дно оврага. У него была сломана ключица, голень и малая берцовая кость левой ноги, кроме того, пришлось как следует повозиться с его головой. Но его подруга была страшно искалечена, особенно выше пояса. У нее не только парализовало половину лица, ей еще пришлось удалить одну грудь. Похоже, она была очень красивой женщиной, а этот мерзавец, злоупотребив выпивкой за обедом, превратил ее жизнь в кошмар. Если бы эта женщина несколько дней назад едва не перерезала мне глотку, я бы, пожалуй, сказал, что мне ее жаль.

— А остальные действующие лица? Я читал, что в это дело втянута куча народу: дочка убитого, его дружок, князья неизвестно откуда, директор вашего отделения и миллионер.

— Полицейский сказал мне, что убийство задумали и осуществили судья и судебный врач, которые, как я вам говорил, были любовниками. О миллионере я совершенно ничего не знаю, — солгал Даниэль. — Дочь убитого, должно быть, уже на Корсике, против нее не выдвинуто никаких обвинений, как и против партнера Томаса. Мой шеф — это мой шеф, он живет только ради своих собак. Князь Бонапарт еще в Испании, сегодня утром он выступает с интервью на Радио Насьональ. Он собирается писать книгу под названием «Как я обнаружил Десятую симфонию Бетховена».

— А, значит, это он ее обнаружил?

— Он не обнаружил даже портрета, но вам известно, каковы французы: всегда тянут одеяло на себя.

Продавец подал Даниэлю хот-дог и, посмотрев куда-то ему за плечо, не смог оторвать взгляд от приближавшейся к ним женщины.

— К вам гости, — сказал он. — Это ваша невеста?

Даниэль обернулся и увидел Алисию, которая шла искать его в парке.

— Что ты тут делаешь? — спросил он после того, как поцеловал ее и познакомил с продавцом хот-догов. — Разве мы не собирались посидеть дома вдвоем?

— Да, но я открыла твой шкаф и увидела, что у тебя нет ни одного пиджака, в котором ты мог бы пойти на свадьбу Умберто и Кристины. Поэтому мы идем за покупками.

Даниэль попрощался со своим почитателем, и они с Алисией быстрым шагом направились к выходу.

Примерно полминуты они шли молча, затем Даниэль сказал:

— Если это мальчик, я решил назвать его Гастоном.

— Гастоном? Какое смешное имя. Гастон! А почему?

— Потому что это очень подходящее имя. Я только что заходил в банк по одному делу и увидел, что Мараньон положил на мой счет полмиллиона евро.

Алисия схватила Даниэля за руку:

— Не может быть!

— Что тебя удивляет? Мы же сыграли ключевую роль в разгадке тайны. Так что если родится мальчик, пусть зовется Гастоном, потому что у него будет много денег, чтобы их транжирить. Если, конечно, ему что-нибудь оставит отец, потому что я только что совершил на эти деньги первую покупку.

— Ты купил мне какой-то подарок? — обрадованно спросила Алисия.

— Не какой-то подарок, а Подарок с большой буквы.Помнишь жакет от Армани, который тебе так нравился?