О:Я в том нуждалась.

В:А другие не так шибко нуждаются иль меньше грешат, что ль?

О:Я сгорела дотла — то наказанье за долгую упрямую слепоту.

В:Ты не ответила на вопрос.

О:Часто Христос милосерден к наименее достойным.

В:Да уж, спору нет.

О:Милость мне оказана не за то, чем я была иль что есть, хоть я нынешняя лучше прежней, но за мое будущее деянье.

В:Какое?

О:В чем предназначенье всякой женщины, хочет она того иль нет?

В:То бишь все затевалось с тем, чтоб тебя обрюхатить?

О:Дитя мое — лишь плотский знак.

В:Знак чего?

О:Любви и света.

В:Кто ж их прольет: ребенок иль ты, давшая ему жизнь?

О:Она.

В:Эва! Прям-таки уверена, что будет девочка?.. Отвечай.

О:На твоем языке не сумею.

В:Голуба, у нас один на всех простой английский. Откуда такая уверенность?

О:Не ведаю. Но знаю.

В:Угу. А как маленько подрастет, то уж наверное станет проповедовать и предрекать.

О:Она будет в услуженье Богоматери Премудрости.

В:Может, повыше должностишку присмотришь? Чего уж мелочиться — кощунствовать так кощунствовать! (Не отвечает.) Что, угадал? Не об том ли витийствуют твои нечестивые пророки? Мол, Христос явится в женском обличье! Прости, Господи, грешный мой язык, но я спрошу: уж не лелеешь ли ты мысль, что вынашиваешь Христа?!

О:Нет! Чем угодно клянусь! Тщеславья нет во мне! Подобного даже про себя не молвила!

В:Молвить не молвила, а думать-то наверняка думала!

О:Да нет же! Возможно ль, чтоб Он произошел от великой грешницы?

В:Почему нет, ежели та возомнила себя святой, сподобившись встречи со Всевышним, Сыном Его и Духом Святым? Ведь по вашим озареньям, Христос может явиться и в юбке. Не отрицаешь?

О:Всею душою отрицаю, что хоть на миг допустила, будто тяжела Им.

В:Не скромничай, голуба. Ты удостоена величайшей чести! Разве не приятнее думать, что в тебе зреет божественное семя, а не ублюдок Дика?

О:Глумишься… Тебе неведомо, каково быть женщиной.

В:У меня жена, две дочери старше тебя, да еще внучки. Каково быть женщиной? Голуба, я уже слышал сию загадку и знаю ответ.

О:Никакой загадки. Мною пользовались в борделе и доныне могут пользоваться. Как всякой женщиной.

В:Хочешь сказать, все женщины — шлюхи?

О:Мы все шлюхи в том, что не смеем выразить своих мыслей и чувств, страшась осмеянья — мол, баба, а туда же! Как мужчина сказал, так и будет, мы должны подчиняться. Я не только об тебе, таковы все мужчины повсюду. Никто не видит и не слышит Богоматерь Премудрость, не ведает, чем она б одарила, ежели б ей позволили.

В:Бог с ними, с ее подношеньями. Желательно знать, чем нас одарит твое чрево, голуба.

О:Дитя будет лучше той, чье назначенье в одном: дать ему жизнь. Недостойная, я не лелею тщеславной мысли, будто произведу на свет Иисуса Христа. Кем бы ни стала дочь моя, я не раскаюсь, но всем сердцем возблагодарю Господа, что дал мне ее… Так и быть, скажу: Его сиятельство был принужден скрывать, что он господин не только в нашем, но ином великом мире. Что мнилось жестокостью, взаправду было его добротой, только не вдруг я сие поняла, не разглядела знак, что ведомо ему об антихристовой тьме, в какой пребывает народ наш, ополчившийся на него. Потому и скрывал он свой истинный облик, лишь чуть-чуть открываясь пред теми, в ком еще теплилась добродетель, на кого еще можно надеяться. Не спутай: он не библейский Христос, но дух Его, говоривший и поступавший Его именем. Давеча я сказала, как шибко схожи его сиятельство и слуга его. Ныне ж понимаю, что воистину они одно: Дик — бренное тело, его сиятельство — душа. Вместилище и дух как бы разделились, каждый в своей оболочке. Подобно умершему на кресте Иисусу, Его нынешнему смертному воплощенью, бедняге Дику, надлежало погибнуть, дабы спаслась вторая половина — душа. Истинно говорю: на грешной земле в прежнем облике она уже никогда не появится, но жива и обитает в Вечном Июне, воссоединившись с Иисусом Христом, чему я свидетель… Вот, рассказала коротко и наспех, ты опять не поверишь.

В:Стало быть, его сиятельство вознеслись в куколке, с небес присланной, дабы забрать их из нашего мира?

О:Да.

В:Невзирая на то что они принудили тебя к грязному любодеянью?

О:Дабы узрела я дорогу в ад. Сам он не наслаждался.

В:Однако вторая их половина в лице скотского Дика вволю насладилась, а?

О:За то он и принял смерть. Говорю ж, не сразу, но прониклась я к нему удивительной жалостью и любовью. Теперь-то знаю: в объятьях моих рыдала падшая половина, грешная плоть, тень света, коя страдала, ведая об своей участи, точно Христос, возопивший: «Боже мой! Для чего Ты Меня оставил?»