В:Кто такой?

О:Уж в сем-то он еще безгрешнее.

В:Что значит «уж в сем-то»?

О:Мы познакомились, когда в театре Друри-лейн он служил привратником. Позже его погнали за нерадивость. Шибко выпивал, что в нашем ремесле, увы, не редкость.

В:Тоже актер?

О:Одно названье. Изредка ему давали рольки шутов и лакеев — кое-какой навык в фиглярстве имелся. Родом он из Уэльса. Однажды в шекспировском «Макбете» сыграл Привратника — хворь всех повыкосила, никого лучше не нашли. Исполнил сносно, мы уж было хотели и дальше его ангажировать. Но если роль чуть больше «кушать подано», он, даже тверезый, вечно путал текст.

В:Его имя?

О:Дэвид Джонс.

В:Значит, с первого мая вы его не видели?

О:Нет, сэр. Если уж точно, с вечера накануне. Без нашего ведома ночью он смылся.

В:И уже не сопровождал ни вас, ни мистера Бартоломью?

О:Никак нет.

В:Давайте-ка уточним: с тех пор вы его не видели, ничего об нем не слышали и вестей от него не получали?

О:Честью клянусь! Дней десять назад случайно я встретил его хорошего знакомца и справился об нем, но тот уж четыре месяца его не видел.

В:Вам известно, где он квартировал?

О:Чаще всего в захудалой гостиничке на Берик-стрит; пару раз я туда заглянул, но там он не появлялся.

В:Ведь мы говорим об Фартинге?

О:Ну да. Сбегая, он оставил записку — мол, хочет повидать матушку. В Уэльсе. Как-то раз Джонс обмолвился, что в Суонси она держит затрапезный кабак, но не знаю, правда ли сие и был ли он там. Больше ничем помочь не могу.

В:Стало быть, вы его наняли?

О:Я привел Джонса к мистеру Бартоломью, и тот его одобрил. Малый он крепкий, выглядит молодцевато, умеет обращаться с оружием и лошадьми — в общем, его взяли. Однажды в «Вербовщике» мистера Фаркера {99} он получил роль сержанта-пьяницы, неудержимого пустобреха, в коей сорвал незаслуженные аплодисменты, ибо еще до начала спектакля был в стельку пьян — ему играть-то ничего не пришлось, да он бы и не смог. Было решено, что подобный типаж сгодится для нашей затеи.

В:Сколько ему положили?

О:За все десять гиней, расчет в конце, чтоб не пропил. Одну монету вперед — на прожитье.

В:Но вы с ним так и не рассчитались?

О:Нет, сэр. Говорю же, выдал лишь задаток. Непостижимо, что он сделал ноги, не дождавшись выплаты.

В:В детали его посвятили?

О:Он знал только, что поездка тайная, под вымышленными именами. Амурное дело.

В:Не возражал?

О:Ничуть. Поверил на слово, что ничего дурного не затевается. Он задолжал мне услугу.

В:Чем же вы его услужили?

О:Ну как, дал заработать. А то еще пристроил на место, когда его поперли из привратников. Иногда ссужал деньгами. Он больше лодырь, чем жулик.

В:Что за место?

О:Кучером к покойной миссис Олдфилд. Но вскоре его рассчитали — не просыхал. С тех пор жил что в рот, то и глот: какое-то время служил писцом у нотариуса, потом мойщиком окон, носильщиком — кем только не был. Голь беднее лохмотья.

В:Видно, тот еще прощелыга.

О:Как говорится, роль на него писана: бахвал первостатейный, язык что помело. Дик безъязыкий, а малый вроде Джонса, решили мы, уболтает любые подозренья, какие вдруг возникнут на постое. По виду шалопут, но даже пьяный знает, про что держать рот на замке. Не олух и не бесчестнее других.

В:Хорошо. Теперь об горничной.

О:Забыл сказать, мистер Бартоломью уведомил, что с нами едет девица, но я увидел ее только в Стейнсе. Мол, та самая барышнина конфидентка, кою за усердье уволили. Мистер Бартоломью пристроил ее в Лондоне, а теперь она воссоединится с прежней хозяйкой. Поначалу я к ней особо не приглядывался — служанка и служанка.

В:Ее представили Луизой? По-иному не величали?

О:Нет, сэр, других имен не слышал.

В:Не показалась ли она изнеженной и надменной?

О:Ничуть, сэр. В повадке тихая и скромная.

В:Однако хорошенькая?

О:Прелестные глазки, сэр, а что еще надо? Вдобавок учтива, когда осмелится заговорить. Я б назвал ее миловидной, однако, на мой вкус, слишком тоща. Но, скажу я вам, есть большая загадка и в ней, и в слуге господина.