О:«Барбадос», сэр.

В:Что с деньгами, кои девка посулила?

О:Все честь по чести, сэр. После обеда завела к себе в комнатку и отсчитала десять гиней. Правда, сказала, что деньги сии заработаны блудом и счастья не принесут. Однако я взял, ибо шибко нуждался.

В:Неужто за месяц спустил?

О:Потратился, сэр. Почти все отдал брату, уж очень он обнищал. Можете справиться.

В:Ты видел, как девка отплыла?

О:Да, сэр, на следующее утро корабль отдал швартовы.

В:Как он прозывался?

О:«Елизавета-Анна», сэр. Бриг, хозяин мистер Темплман або Темплтон, сейчас уж не вспомню.

В:Уверен, что перед отплытьем девка не сбежала?

О:Уверен, сэр. Она стояла у поручней и мне помахала.

В:На прощанье что-нибудь сказала?

О:Просила ей верить, сэр. Может, говорит, больше не свидимся, но попробуй жить праведно.

В:В Бидефорде его сиятельство не появились?

О:Никаких следов, сэр. Уж поверьте, я высматривал и господина, и Дика.

В:Через день ты отбыл в Суонси?

О:Так точно, сэр. Вдосталь покачался.

В:Вопреки страху перед морем и каперами?

О:Вот уж правда, сэр: корабль не моя обитель, да выбора не имелось. В каталажке и то милее.

В:Что ж, охотно тебя пристрою. И все ж твой первоначальный план известить родных его сиятельства был гораздо лучше, несмотря на всю его корыстность. Любопытно, как шлюха сумела тебя разубедить?

О:Наверное, скажете, сэр, она меня обморочила, что еще выяснится. Но, знаете, я просто не узнавал ее, так шибко она изменилась. И со мною держалась совсем по-иному, несравнимо милее.

В:В каком смысле, милее?

О:Мы с ней об многом переговорили, не только об последних событьях.

В:Об чем же еще?

О:Говорили про ее былую греховность и об том, что ныне она узрела светоч, а потому к прошлому возврата нет. Что Иисус Христос пришел в сей мир ради таких, как мы, дабы указать нам путь в ночи. Мы словно только познакомились, и она расспрашивала об моей прошлой жизни. Кое-что я рассказал.

В:Открыл свое настоящее имя?

О:Да, сэр. А еще поведал об матушке и родных, кого вопреки всему я не забыл. И она укрепила меня в решенье их повидать.

В:Чтоб заодно от тебя избавиться, так?

О:Думаю, она была со мной искренна, сэр.

В:Ты говорил, она поносила знать?

О:Да, ваша милость. Высказывалась об несправедливости, какой навидалась у мамаши Клейборн.

В:То бишь?

О:Не судите строго, сэр, но я признался в былых грехах, и она сказала, что ее клиенты стократ хуже, ибо грешат умышленно, тогда как подобные мне — ради хлеба насущного. Дескать, богатство уродует души и застит совесть; пока знать сего не поймет, жизнь будет сплошным проклятьем.

В:Короче, смутьянила?

О:Она сказала, мир лишен всякой надежды, пока аристократы безнаказанно руководствуются грехом. И оттого нам, простым людям, следует беречь души, не потакая собственной греховности.

В:Тебя не рассмешили этакие слова из ее уст?

О:Нет, сэр. Они шли от сердца, без ерунды. Я сказал, дескать, не по чину нам судить благородных, и она мягко возразила: мол, наверное, ты не задумывался, что Царствие Небесное надо заслужить еще на сем свете, и сие в равной степени касается всех. Ибо там нет иных чинов, кроме святости. Она поощряла во мне хорошее, сэр. Знаю, вы считаете, хороших валлийцев не бывает, мол, все они злыдни. Ей-богу, сэр, мы самая злосчастная нация, и все наши пороки от нужды. По правде, в душе мы вовсе не грешники, но добрые и набожные.

В:Да знаю я вашу доброту и набожность! Сиречь вероломство и еретичество! Вы — непристойная хворь державы! Чирей на заднице империи, прости господи!

О:Иногда, сэр. От безысходности.

В:То бишь всегда. Об его сиятельстве девка еще что-нибудь говорила?

О:Мол, она их прощает, но Господь не простит.

В:По какому праву грязная потаскуха дарует прощенье да еще рассуждает об Господней воле?