Шрифт:
В:Что его сиятельство говорили об поездке в западные графства?
О:Дескать, в тех краях давеча нашли воды, хорошо помогающие при их недуге. Мол, разом выйдет два леченья. Вот только нужен предлог, чтоб сбить со следа батюшкиных шпионов.
В:Отсюда похищенье и горничная?
О:Да, сэр.
В:Девка говорила об гульбище распутников?
О:Нет, сэр.
В:Ладно, не важно. Как его сиятельство объяснили твое участье в затее?
О:Вопрос в точку, сэр. По дороге я тоже его задал. Дескать, мистер Лейси в роли компаньона станет убедительным красочным мазком. Ребекке было велено нас сторониться, ни об чем не спрашивать и самой на расспросы не отвечать.
В:Как она попала в Стейне, где вы встретились?
О:Не додумал спросить, сэр. Наверняка его сиятельство где-то ее прятали, ибо она уж исполнила их желанье, за что получила деньги и благодарность. Однако вскоре его сиятельство переменились, и вся их учтивость оказалась лишь маской. На другую ночь ей вновь было приказано лечь с Диком, однако на сей раз господин остался недоволен и разбранил ее за малость ухваток публичной девки, не приняв объяснений, что виною тому Дик, не сумевший сдержать своего вожделенья.
В:То было в Бейзингстоке?
О:Да, сэр.
В:Что она сказывала про Дика?
О:Дескать, малый будто знать не знал об хозяйской затее и вовсю наслаждался. Казалось, он не ведает, кто она такая, и считает, что ему отдаются по любви, пусть даже в столь похабных обстоятельствах.
В:Стало быть, она изображала приязнь к нему?
О:Дескать, сжалилась, сэр, ибо видела, что парень-то всерьез втюрился. Убогий, что с него взять. Той ночью, когда его сиятельство их разбранили, Дик опять к ней заявился, и она побоялась ему отказать.
В:Об ночной поездке в Эймсбери ты спросил?
О:Да, сэр. Такая небыль, вы просто не поверите.
В:Весьма вероятно. Однако выкладывай.
О:Его сиятельство призвали Ребекку и попросили извиненья за свою давешнюю несдержанность — дескать, надо взять в усмотренье, что они шибко рассчитывали на благоприятный результат. Потом сказали, что близ Эймсбери есть одно местечко, кое, по слухам, обладает особой силой, исцеляющей подобные немочи. Дескать, нынче они попытают счастья, и Ребекка должна их сопровождать. Пусть ничего не боится, просто им вздумалось испытать поверье. Его сиятельство божились, мол, никакого вреда ей не будет, что бы ни произошло.
В:Так и сказали: испытать поверье?
О:Точные слова Ребекки, сэр. Дескать, его сиятельство вновь стали ласковы, но девица сильно встревожилась, ибо почуяла, что они слегка сбрендили, и уже шибко жалела, что ввязалась в сию затею. Господин же увещевал, сулил награду и в конце концов своего добился.
В:Думаешь, не сочиняла она?
О:Кажись, нет. Было темно, лица не видать, но, похоже, говорила она искренне, облегчая совесть от обилья грехов.
В:Дальше.
О:Я рассказывал мистеру Лейси, что видел их отъезд, а отправились они на холм к языческому храму под названьем Стоундж. Его сиятельство приказали Дику в сторонке караулить лошадей, а Ребекку завели в середку храма, где велели ей лечь на здоровенный плоский камень в окруженье других глыбин. Дескать, согласно поверью, совокупленье на сем каменном ложе возвращает мужчине былую силу. Сперва девица шибко забоялась, и господин, осерчав, покрыл ее нехорошими словами. Так что Ребекка подчинилась, но вся, говорит, заледенела от страху. Ну вот, сэр, улеглась она на камень…
В:Голая?
О:Нет, сэр, но ей было приказано задрать подол, оголить, прошу пардону, мохну и раздвинуть ноги. Ну вот сейчас-то, думает она, господин и явит свою удаль, коль антураж ему благоприятен. Однако его сиятельство стоят себе меж двух валунов и только смотрят. Робеет, думает девица, боится оплошать. Может, начнем, говорит, а то я уж озябла. Господин велит ей прикусить язык и лежать тихо, а сам так и стоит шагах в десяти. Неизвестно, сколько времени минуло, но только на своем лежаке Ребекка до костей промерзла. И тут вдруг послышался звучный шорох, словно в темноте пронеслась громадная птица. А потом жахнула молния, хоть гром не урчал. Во всполохе Ребекка углядела фигуру в темных колыхавшихся одеждах, что статуей высилась на близстоящем каменном столбе. Ликом черная, как эфиоп, она жадно вперилась в девицу и, казалось, готова спикировать на добычу стервятником, чьи крылья давеча вспороли тишину. Через мгновенье гнусное виденье исчезло, будто помнилось, но теперь, после того, что произошло в пещере, Ребекка наверное знала: нет, не померещилось. А тогда, через пару стуков сердца, на нее будто повеяло жаром далекой печи, каковой не опалил, однако на миг окутал зловоньем горелой мертвечины. Потом вновь пали мрак и стужа.
В:Та фигура не взгромоздилась на нее? Помимо теплого ветра что-нибудь ее коснулось?
О:Я спрашивал — сказала, нет, сэр. Будь иначе, она б призналась, ее и тогда трясло от ужаса — мол, такое забыть невозможно.
В:И кто ж, по ее мненью, был тот эфиоп-стервятник?
О:Властитель преисподней, сэр, князь тьмы.
В:Сатана собственной персоной?
О:Так точно, сэр.