Нужен ли этот наркотик – «джьяду гумра», – чтобы научиться менять маски? Люди испокон веков любили прикрываться вымышленными персонажами. Со временем придуманная маска прирастает к лицу и уже не распознать, где настоящее лицо, а где – карнавал. И где истина – ее не увидеть, не отодрав маску от плоти. Только в таком случае снятие маски превращается в кровавый процесс, это больно – отдирать с мясом.

– Кхайе, – позвал ее чей-то голос.

Девушка обернулась, ища глазами того, кто мог это произнести.

То видение с острыми зубками?

Слышать собственное имя из уст Часовщика было настолько странно, что она не сразу поняла, что говорил старик.

– Что, тхакин Фэн? – шепотом спросила она.

– Подойди сюда, – прошептал в ответ старик.

Кхайе сделала шаг, потом остановилась, сообразив, что она совершенно голая. В таком виде идти к Фэн Чжи Бяо она не собиралась. Ее одежда лежала на стуле, стоявшем рядом с кроватью с той стороны, где лежал Бэзил. Он так и не проснулся, его дыхание было ровным и глубоким – до естественного пробуждения еще не меньше двадцати минут.

Девушка быстро надела короткие штаны и майку. Она сделала шаг – босые ноги ступали по грязному ковру, лежащему на полу перед кроватью, почти бесшумно, – когда взгляд упал на руку Бэзила, рядом с которой чернела вороненая сталь «дыродела». Все-таки он не доверял ей, даже во сне не расставаясь с оружием. А что скажет он, если...

Кхайе осторожно взяла пистолет с кровати. Альмас Хамидди одно время приходилось промышлять карманным воровством – особых вершин этого неправедного искусства она не достигла, но некоторые навыки остались.

– Подойди, Кхайе! – старик не повышал голос, придерживаясь предложенных правил, но тон его стал более требователен.

Глаза Часовщика изменились. Такое выражение в них Кхайе не видела ни разу – насупленные брови, острый, наполненный мыслью и вместе с тем несущий печать какой-то вселенской скорби взгляд. Этот человек не был безумцем, он был гением. Девушка догадалась, что именно эта ипостась старика и создала тот самый процессор, который она спрятала внутри коммуникатора Бэзила – она установила чип в плату, немного изменив схему подключения: к процессору не поступало электричество, но заметить инородную деталь, бросив мимолетный взгляд, теперь было бы трудно.

– Что вы хотели, тхакин Фэн?

Она не знала, как нужно вести себя с этим человеком. Гением, сумасшедшим и полной рухлядью в одном лице. Создателем великой технологии и...

Острые зубы, способные разгрызть твердь алмаза.

...безумцем, выпустившим на свободу опасную игрушку, способную уничтожить мир.

– Я знаю, ты видела, что может мой процессор, – прошелестел Чжи Бяо. – Расскажи мне о нем, о том, что он способен сделать с данными.

Могла ли она рассказать, что процессор творит с данными? Она не особенно обращала внимание на данные, но хорошо поняла, что чип творит с сознанием. Скорость ее мысли в тот момент была столь близка к стремительной Цифре, что два несовместимых понятия почти слились воедино – разум и машина.

Совершенство мысли, способное расколоть совершенство Цифры. Помнишь, что было внутри «алмаза»?

Ощущения, которые давал процессор Чжи Бяо, даже сравнить не с чем. Это – словно ураган, промчавшийся через бескрайнюю степь и унесший домик маленькой Дороти в страну Оз. Дороти получила в награду отличное развлечение, но стране Оз на самом-то деле не поздоровилось – столько там всего произошло с момента появления канзасской девчонки. «Не дай вам бог жить во времена перемен» – так говорят поднебесники. И они тысячу раз правы. Вот именно это и принесла на крыльях урагана неугомонная добрячка Дороти.

Время безумства тритонов прошло, но память о не столь давних событиях осталась, наверное, у каждого. Сама Кхайе, в те времена, когда ее называли Лисой, пробовала троицу Сорок Два много раз – последствия использования синдина до сих пор давали о себе знать. И, скорее всего, будут напоминать о себе до конца жизни. Она хорошо была знакома с тем ощущением свободы, с чувством, что ты самый быстрый, что твой освобожденный синдином и «поплавком» разум не догнать никому.

Так вот, то, что давала троица Сорок Два, было детским лепетом в сравнении с чувством и возможностями, которые дарил процессор Часовщика.

Можно обрадоваться, воткнуть в «балалайку» суперпроцессор, играющий с пустотой носителей, и ломать сервер за сервером. Преград нет. И их не будет. Долго не будет: Кхайе понимала, что даже если установить такой же процессор в сеть, которую она будет ломать, это не решит вопроса.

Дело не в том, что защита плоха. Любая защита рассчитана на то, что на подбор правильного варианта уйдет неимоверно много времени. Кто сказал, что невозможно найти определенную песчинку на пляже, тянущемся несколько десятков километров? Если нужная песчинка существует, рано или поздно ее найдут. Вопрос лишь во времени. А теперь попытайтесь представить, что вам дарована способность внимательно рассматривать пару триллионов песчинок за наносекунду. Нереально? Не важно – времени на поиски нужной песчинки уйдет во много раз меньше. Наверное, даже отдохнуть в уик-энд успеете.