Шрифт:
Так вот пустотный процессор – это та самая способность просматривать полпляжа песчинок в одно мгновение. Защита есть, просто сломать ее удастся очень быстро.
Кхайе смотрела на гравера и легонько качала головой из стороны в сторону.
– Я понимаю, – прошептал Фэн Чжи Бяо. Его правая рука задергалась и потянулась к шее, растопырив крючковатые, с изъеденными артритом суставами пальцы, словно он пытался задушить сам себя. Видимо, так оно и было: его ипостаси внутри боролись за первенство. – Я знаю, что сотворил. Но сначала расскажи, как работает процессор.
Девушка опустила взгляд, остановившись на вороненой поверхности «дыродела», который она продолжала держать в правой руке. Предохранитель был опущен. Большой палец привычным движением повернул металлический флажок вверх. Одно движение и...
...разрушишь целый мир...
...все будет кончено.
– Как? Работает? Процессор? – выдавливая слова из себя, словно засохшую зубную пасту из тюбика, пробормотал Часовщик.
Кхайе видела, как меняется его взгляд. Водянистые светло-серые глаза то подергивались какой-то пеленой, будто начиная смотреть внутрь черепа, то снова приобретали ясность и живость. Внутри него шла ожесточенная борьба. Борьба за тело, борьба за мозг. Где умещались те десятки, если не сотни людей, что жили в голове несчастного старика? Откуда приходили ипостаси, дарованные дьявольским «джьяду гумра»? Ответ знал лишь злой колдун, подаривший миру волшебный порошок. И разрешивший людям смеяться – над собой и собственной глупостью.
– Нет, – Кхайе трясла головой, словно пытаясь прогнать непрошеные мысли. Но мысль быстра, она развивается. И порождает выводы.
– Расскажи!
Она безучастно смотрела, как «дыродел» поднимается вверх, вперившись черным глазком ствола в висок старика.
– Нет!
Если технология изготовления таких процессоров станет известна хотя бы кому-то одному, кому-то, кто решит использовать знания в собственных целях, триумф победителя продлится недолго. Это будет конец – не та репетиция всемирного бардака, которую устроили тритоны несколько лет назад, а самый настоящий и окончательный кошмар. День, когда изобретенная Фэн Чжи Бяо технология начнет работать, станет началом конца того мира, что существует сегодня. Никакой р-вирус не сможет сравняться разрушительной силой с изобретением безумного гравера. Мир, большинство производств и знаний которого завязаны в сети и электронных носителях, перестанет существовать. Что останется взамен? Каменный век и отсутствие сети даже в далекой перспективе.
В таких условиях сеть сможет работать только при соблюдении жестких правил пользования информацией. Честность в мире людей? Абсурд – разум тем и отличается от рефлексов животных, что научился лгать.
– Расскажи!
В глазах, теперь смотрящих в разные стороны, мольба и вера, которой мог бы позавидовать самый истый праведник любой из Традиций. Он гений, он заслужил знать, что создал. И он готов принять суд – это тоже читалось в его глазах.
– Вы создали совершенство, тхакин Фэн, – сказала Кхайе и нажала спусковой крючок.
«Дыродел» коротко плюнул огнем, по рукам больно ударило и дернуло вверх. Голова гравера вздрогнула и с треском упала на стоявший перед диваном столик, заливая столешницу быстро набегающей красной лужей.
– Которое уничтожит мир, – добавила девушка, опуская оружие.
Альмас Хамидди родилась в благополучной британской семье, но ей не суждено было стать благопристойной британской дамой. Судьба распорядилась иначе – Альмас Хамидди было суждено исчезнуть, не дожив до восемнадцатого дня рождения. Ее в этом мире заменила Лиса – хитрая ломщица, высококвалифицированный специалист своего дела, которая однажды в одиночку захватила сеть целого Анклава. В тот день ее смогли переиграть. Но не машинисты эдинбургского СБА – непобедимую Лису повергла программа всемогущей корпорации «Науком». День поражения стал последним в жизни ломщицы, работавшей под ником Лиса. Какое-то время она жила без имени. Да и жизнью это назвать трудно – больше недели ее организм балансировал между жизнью и смертью. В день эдинбургского бунта она перебрала с синдином, по-другому было нельзя.
А теперь Кхайе, родившаяся здесь, в Мандалае, расплачивалась за грехи Лисы. В голове снова что-то сжалось, поле зрения сузилось до маленькой пульсирующей точки, к горлу подступила тошнота, с которой уже не было сил бороться. Ее вырвало желчью, которую она выплюнула прямо в расплывающееся пятно крови убитого ею гения.
Бэзил не был знаком с Лисой. Это его и подвело.
Наверное, он подумал, что Кхайе вырвало от отвращения или от осознания только что совершенного убийства. Он, голый, со смешно болтающимся между ног членом, на секунду замер в дверном проеме, разделявшем две комнаты номера. Нескольких упущенных наемником мгновений девушке хватило, чтобы хотя бы частично прийти в себя.
Стрельба никогда не была любимым занятием Лисы. Но она умела стрелять. И убивать ей тоже доводилось – несколько лет она работала на самого крутого бандита Эдинбурга Бойда – двухметрового блондина, которого большинство называло просто Шотландец. Так что от вида крови ее никогда не мутило.
– Ты что... – начал было Бэзил, но ему пришлось заткнуться. Правда, ужас, отчетливо читающийся в глазах наемника, никуда не делся.
– Заткнись и положи руки на затылок, – сказала Кхайе. «Дыродел» со снятым предохранителем уже смотрел точно между глаз мужчины.
Бэзил сделал движение руками, словно собирался прикрыть ими гениталии. Но пуля, выбившая щепу из косяка двери, в проеме которой он так и остался стоять, заставила его передумать.
– Я это уже видела, если помнишь, – без тени улыбки произнесла Кхайе. Голос срывался на хрип, в горле стояла горечь и ощутимо пекло. Но голова стала ясной, как никогда.
– Зачем ты его убила? Что ты наделала?! Ты же не понимаешь...
– Я сказала – заткнись! И понимаю я больше, чем ты.
– Но ведь меня убьют, у меня же задание, я должен...