Кажется, спустись на пару этажей и обрети ее. Все небо, все нещадно палящее солнце, вся пыль и суета большого города – все твое, бери и пользуйся. Только это не было свободой. Лишь иллюзия, лишенная явных атрибутов неволи. Например, ржавой решетки.

Чтобы получить свободу, нужно идти вверх. Только путь наверх есть удел настоящего человека. Только уверенность в собственной правоте и твердая рука смогут помочь удержаться на верной дороге.

Сколько еще трупов необходимо, чтобы ее дорога, ведущая к другой, лучшей жизни, достигла цели? Пять, десять, двадцать? Или этот путь бесконечен?

У-Вэй, как сказал монах, нет необходимости делать шаг в сторону. Значит, так и нужно – продолжать строить дорогу из чужих жизней, уложенных уходящим за горизонт штабелем? Только куда приведет эта тропа? У всех конец один. Не ошибешься, предсказав любому человеку, что он умрет. Можно промахнуться только в выборе дня, но не в самом исходе.

Нужно избавиться от лишних мыслей. Мысли мешают действовать, сбивают прицел.

«Дыродел» пролаял скороговоркой, трижды выплюнув свинцовую смерть. Те трое, с полицейскими лицами, остались на грязном бетоне лестничного пролета. Словно отдохнуть прилегли.

Три новых трупа. В перспективе еще как минимум двое. И все, путь к свободе открыт.

У-Вэй, помнишь?

А вдруг она свернула не в ту сторону давно, много лет назад? Так давно, что теперь и не вспомнить, где то шоссе, что ведет к истинной цели. Можно ли вернуться к далекой развилке сразу, не топая километры по собственным следам, подкрашенным красным?

У-Вэй – не делать лишнего, и пусть свершится предначертанное.

Но ведь путь к свободе так близок!

А ты уверена, что это и есть свобода?

Свободу можно получить просто так. После того как Лейтенант ушел, бросив «номерной» отряд умирать в джунглях, у восемнадцатой свободы было хоть отбавляй. Когда она рыскала по лесу в поисках непонятно как попавшего туда ломщика, она была свободна. Ее никто не держал, никто не указывал, что делать и куда идти. Только два леопарда и несколько десятков крыс – вот все конкуренты вооруженного автоматом человека.

Чего ей не хватало в той свободе? Денег? В джунглях они не нужны. Тогда какого рожна она делает в этой занюханной развалюхе рядом с тремя остывающими трупами?

Может быть, ты пытаешься найти путь? Тот, что потеряла.

Восемнадцатая посмотрела на ствол «дыродела». Маленький выступ мушки слегка подрагивал – у нее тряслись руки. Это совсем никуда не годится! Нужно успокоиться. И сделать это быстро – время неумолимо движется вперед.

Монах сказал, что нет ни добра, ни зла. Все зависит от того, с какой стороны посмотреть. Она убьет ломщика – это зло? Смерть человека, наверное, в любом случае является злом. Но как быть с неоспоримым фактом, что люди смертны от природы? Да хоть бы и по воле богов – каждый верит в то, что ему нравится. Или боги способны творить только зло?

Но ведь ломщик вредил кому-то. Тому, кто нанял dd для его ликвидации. Скорее всего, корпорациям. Действия ломщика вполне могли привести к смерти не одного десятка людей, даже не подозревающих о его существовании. Так будет ли злом его убийство или нет?

Восемнадцатая окончательно запуталась. Какая, к черту, разница, где зло, а где добро. Нужно выполнить работу и убираться отсюда. Забыть обо всем этом и никогда больше не вспоминать. Забыть все, начать жизнь с чистого листа.

Только где ты возьмешь этот чистый лист?

Восемнадцатая заставила себя сделать шаг вверх по лестнице. Она слышала, как хлопнула дверь двумя этажами выше – четырнадцатый с Лисой на четвертом этаже.

Ей не нужен четырнадцатый, хотя его придется убрать первым – наемник слишком опасный противник, чтобы дать ему шанс. Убить его первым – лучше называть вещи своими именами, это поможет вернуться к реальности.

А в реальности нужно убить Лису. Только ее жизнь стоит тех денег, которые восемнадцатой обещали за выполненный заказ. Вряд ли dd намереваются кинуть – слишком многие поплатились за скупость в прошлом, честность в расчете с наемниками с некоторых пор стала у большинства заказчиков безусловным рефлексом.

Восемнадцатая повторила про себя еще раз: нужно убить Лису.

Нет, эту фразу сказала Тони Карлайл, а не восемнадцатая. Давняя соперница ломщицы по имени Лиса. Давняя подруга и... почти сестра.

Женщина резко тряхнула головой, словно вознамерилась таким образом выбросить из головы ненужные мысли.

Нет никакой Лисы, нет Тони. Это все в прошлом, которого не было. События альтернативной реальности. Здесь остались только коварный ломщик Мыш, наемница под номером восемнадцать и грязь забытой всеми богами Мьянмы.