«Куры не клюют»… А почему собственно куры должны клевать деньги? У них совсем другая задача. Куры на птицефабрике (также, наряду с мясокомбинатом и совхозом-колхозом бывшим, а ныне овощеводческим частным предприятием «Гелтос», принадлежавшей Оганесяну) клевали по научному продуманно подобранные корма.

– Сбалансированные! – поднял вверх заросший черным волосом, на тыльной части двух фаланг палец Мартирос.

Он важно снял трубку.

– Мартирос Степанович? – раздался, слегка фонивший в мобильном, нежный, чарующий голос.

– Он самый, заерзал плотной задницей в эргономическом кресле Оганесян, – Чем могу служить?

Женщины – вот слабость Мартироса, женщинам он мало в чем мог отказать. Голос был приятный, низкий, какие Оганесян особенно любил. У певиц – это даже не обсуждается. Но и вообще – у любовниц. А если любовница ещё и пела низким голосам, – цены ей не было. А если была, то высокая.

– Ну, все Ваши возможности я не знаю. Но чем-то уж наверняка можете услужить.

– Я весь внимание! – заверил Оганесян, чувствуя, как физически отчетливо выраженное желание обладать обладательницей этого чарующего голоса переполняет его.

– Вы можете многое… Мне так кажется…

– Например? – запетушился известный хозяин птицефабрики.

– Например, я слышала, что из курятины, выращенной на вашей птицефабрике, изготовляются на Вашем мясокомбинате чудесные паштеты, сосиски и сардельки. Это так?

– Так! – с гордостью ответил Мартирос. – Лучшие в мире.

– Ой ли?

– А то? Завтра утром отгружаем первую партию консервированного куриного паштета и куриных консервированных сосисок в Саудовскую Аравию. Крайне выгодный контракт! – похвастался он, стремясь заинтриговать незнакомку, вызвать у неё вначале коммерческий, а затем и, кто знает, эротический интерес. – Да и в Москве пять моих магазинов торгуют продукцией моего комбината, принося хорошие прибыли. Кстати, Вы могли бы попробовать продукцию этого комбината. Хотите, в моем ресторане «Золотой петушок», хотите – прямо здесь, в моем офисе. Или, – заерзав задницей на взмокшем сидении кресла от того, что пауза с ответом затягивалась, – на пленэре… Так сказать…

– Навряд ли…

– Не понял? Что – навряд ли?

– Навряд ли я решусь есть Вашу продукцию.

– А что такое? Диета? – закокетничал Мартирос, но, услышав ответ, враз потерял желание кокетничать.

– Да нет… Говорят, отравлены ваши сосиски-сардельки, да и паштеты, предназначенные к отправке на Аравийский полуостров, тоже.

– Не понял, – вдруг поняв, что дама на другом конце провода не шутит и не кокетничает с ним, пробормотав, онемевшим, заплетающимся языком Мартирос.

– Вот так вот, – как бывает отравлена продукция пищевой промышленности. Толи в мясо кур попал яд или бациллы какие, то ли во время производственного цикла, в готовую, так сказать, массу… А может – на складе? Вы то, сами как считаете, где Ваши враги могли испортить ваши знаменитые сосиски-паштеты?

– Я не знаю… Нигде, наверное… У меня чистый технологический цикл. У меня хорошо оплачиваемые сотрудники. Между прочим, все мне лично преданы. Большинство – армяне. Нет, это невозможно.

– Знаете что… Раз уж Вы такой недоверчивый. Я сейчас положу трубку. А Вы обзвоните свои магазины, склады. Пошлите медиков…

– Куда? – пролепетал Мартирос.

– Ну, пока отравлена только одна партия. Поступившая вчера вечером в магазин «Галльский петушок на Пречистенке». Там магазин открывается в одинадцать. Сейчас десять утра. Пусть до начала продажи проверят выборочно хотя бы пару сосисок и откроют пару баночек паштета. Если окажется, что продукция, которой должны начать торговать через час, отравлена, мы поговорим.

– Только там отравлена? – спросил, облизнув ставшие сухими губы Мартирос.

– Сегодня – только там. Завтра – будет отравлена вся партия, предназначенная для арабских стран.

– Но, это убытков на миллионы.

– О чем я и говорю? Лучше сегодня потратить 500 тысяч баксов, чем завтра потерять два с половиной миллиона. Так, примерно оценивается ваш проект с арабами, не правда ли?

– Откуда Вы знаете?

– Работа такая.

– А с кем я говорю?

– Эк, хватился, Маритирос Степанович. Об этом надо было сразу спрашивать, да я все равно бы не сказала. Пока достаточно знать, что с Вами говорит Соня.

– А фамилия?

– Размечтался… Придет время, познакомимся поближе. И будете Вы Мартирос Степанович, клевать зерно у меня с руки, как Ваши знаменитые каплуны и несушки. А пока – и так слишком много сказала. Звоню через час.

Мартирос Степанович не стал бы долларовым миллионером, если бы не умел принимать решения быстрые и неординарные.

Через час он точно знал, что вся партия, куриного мяса, окороков, спинок, желудков, сердец и печенок, паштета и копченых кур, сарделек и сосисок из курятины, поступившая в магазин на Пречистенке, была отравлена неизвестным, не имеющим вкуса и запаха, но выявляемым с помощью специальным химических препаратов ядом. Смерть наступала мгновенно, или почти мгновенно. Умирающий мог бы успеть крикнуть что-то нехорошее в адрес того, кто всучил ему отравленную курятину. И вскрытие достоверно показало бы, что отравление произошло в результате поедания продукции Оганесяна. Так что угрозы были вполне реальны. Скандал мог перерасти границы Москвы и Московской области и докатиться до далеких берегов теплых морей.

Грозил рухнуть грандиозный проект в 2, 5 миллиона баксов. Потеря репутации могла обернуться новыми финансовыми утратами.

Это был наезд. Наезд умелый, тонко рассчитанный. Не побежишь в РУОП, не будешь звонить прикормленным генералам. Никто не поможет. Потому что ухватить за жопу неизвестную бабенку с чарующим низким голосом как у Патриции Каас не представлялось возможным. Надо было платить.

Как передать «бабки» вопрос технический. Главное, надо было в принципе решить «да» или «нет» и быстро найти откупные.