– Что случилось? – недоуменно спросил Егор.

– Тихо. Погляди под куст рядом с игуаной.

Егор всмотрелся в густые заросли.

– Видишь, какой огромный тейю?

Егор лег на песок и посмотрел под куст.

Между корневищами притаилась огромная толстая ящерица. Разумеется, размерами она была меньше гигантской игуаны. Но если бы её удалось удержать на месте и измерить, фута три в длину набралось бы наверняка.

Массивное бугорчатое тело тейю было сплошь украшено орнаментом из черных и ярко-красных чешуй с золотистыми пятнами на черном хвосте. Пасть у неё была широкая и мощная. Казалось, ухватит – не отпустит.

Ящерица глядела на Егора блестящими золотистыми глазами, которые казалось, не выражали ничего кроме презрения к этому не весть как оказавшемуся в мангровых зарослях Британской Гвианы русскому. Толстый черный язык ходуном ходил в слегка распахнутом рте.

– Она нужна нам, хозяин? – спросил проводник.

– Отличный экземпляр! Чем она питается?

– Всем, что попадет и до чего, как говорится, дотянется её язычок.

– Представляю, сколько разной живой твари на её совести.

– Совесть тут не причем, хозяин. Просто она жрет все, что двигается в пределах её досягаемости.

– Надеюсь, дело обходится без излишней жестокости? 0на ест, только когда голодна?

– Если бы! Она жрет постоянно, как анаконда и игуана.

– А если бы встретились тейю, анаконда и игуана, кто бы победил?

– Схватки анаконды с игуаной никогда не видел. А вот если бы бог свел тейю и игуану, не знаю. Думаю, победила бы игуана, особенно та, что мы видели недавно. Точно победила бы. Правда, «наша» игуана сейчас сыта.

– У нас есть возможность убедиться, прав ли ты. Вот и она, легка на помине. Удивительно, как, сожрав столько тварей, она столь быстро преодолела расстояние от лесных зарослей в устье реки до этих мангровых чащоб на берегу моря. Может, это другая?

– Нет, хозяин это та же.

– Она спряталась в тень, чтобы переварить откушенный палец моего проводника и снова с нами, – хмыкнул Егор. – Ну и как ты считаешь? Будет битва?

– Нет. Игуана сыт. А тейю меньше – он побоится на неё напасть.

Действительность тут же опровергла предположение проводника.

Огромная игуана медленно вытянула свое мощное тело из зарослей на морской песок, выкатила глаза и злобно уставилась на замершего у корней мангров тейю.

Так прошла минута-другая.

Егор и проводник лежали на песке, боясь пошевелиться.

Вероятно, ещё больше боялся шевельнуться крупный тейю. Возможно, ярко-красный с золотом красавец надеялся, что, если будет вести себя «паинькой», все обойдется.

О чем думала – игуана, можно было предположить с большой долей вероятности.

Скорее всего, она вовсе не разделяла робкие надежды тейю.

– Он не голодный. Он не будет есть тейю.

– В прошлый раз тоже была «не голодный», – а сожрала твой палец на десерт, и не поперхнулась.

– Ничего не будет, – упрямо гнул своё проводник. – Так вот постоят друг перед другом, надуваясь, попугают друг друга, и разойдутся, стараясь не подставлять под оскаленную пасть соперницы уязвимый хвост.

– Поглядим, поглядим, – сказал волк Красной шапочке.

То, что произошло далее, иначе как наваждением назвать трудно.

На долю секунды Егор повернул голову в сторону проводника, чтобы непритязательно пошутить и выплюнуть попавшие в рот песчинки.

Проводник вежливо повернул свое черное морщинистое лицо в сторону русского натуралиста. Приезжий академик платил исправно настоящими долларами и оспаривать его просвещенное мнение у проводника не было никакого желания.

Когда они снова, подчёркиваю, – через мгновение, – перевели глаза на застывших друг против друга у корней мангров тейю и игуану, перед ними на песке сидела лишь игуана.

Тейю пропал.

Как вскоре выяснилось безвозвратно.

И не надо было быть опытным криминалистом, чтобы найти следы этой ящерицы.

Или то, что от неё осталось.

Вся божественная красота черно-красных с золотистыми пятнами боков и спинки уже была невидна.

Из узкой пасти игуаны торчал лишь черный хвост, по которому только и можно было узнать направление ухода из этого мира тейю.

Волнистый подвес игуаны, напоминающий одновременно гофрированный воротник гранда с портрета кисти Эль Греко и тройной подбородок разжиревшего на свинине вождя местного племени, дернулся, завибрировал на глазах людей. Потом ящерица сделала ещё одно конвульсивное движение, и черный хвост пропал. Пасть захлопнулась.

– Столько сожрал… Наверное, очень голодный был, теперь спать будет.

– Что-то не похоже, чтобы это чудовище хоть на минуту потеряло бдительность, даже после сверхсытного обеда.