Николаев уже давно приобрел одну полезную особенность: он всегда с легкостью угадывал женские мысли и мог предсказать реакцию любой особи женского пола на собственную персону, а заодно и сценарий дальнейшего развития событий. Включая момент входа в глиссаду. Только вот в случае с Морозовой его умение не сработало: сколько он ни вглядывался в ее лицо и в глаза, никак не мог понять, что у девушки на уме. Выглядело все так, словно он, известный актер, герой-любовник, давно потерявший счет победам, ее не интересует! Ну разве что в самом начале в глазах Дарьи промелькнул восторг. И только для того, чтобы через пару секунд бесследно исчезнуть.

Дарья не заигрывала с ним, не кокетничала, что само по себе было странно для девушки ее возраста и такой привлекательной внешности: одни только громадные глаза, в которых пряталась нерастраченная страсть, чего стоили! В какой-то момент Кирилл почувствовал, что теряет контроль над собой, глядя в ее зрачки. А ведь с ним уже много лет ничего подобного не случалось. И что в ответ? Раздражение, которое эта Даша не слишком трудилась скрыть.

Был в Морозовой, что редко для женского племени, железный внутренний стержень — словно Дарья, как и он сам, была одержима мечтой, а со всем остальным в жизни просто мирилась как с неизбежным. Но у него — понятно, есть искусство, есть фильм. А что за цель может быть у смазливой девчонки, кроме традиционной задачи всех женских особей: заарканить альфа-самца вроде него самого и произвести на свет выдающееся потомство?! Но Морозову подобный сценарий, судя по всему, не устраивал. Иначе бы она не упустила свой шанс при встрече с известным и — ежу понятно — выгодным женихом Кириллом Николаевым, как не упускали его другие. Очень странно. Такая привлекательная девушка — и не стремится к личному счастью.

Ладно, черт с ней, с холодной Морозовой. Пусть сама разбирается со своими проблемами, а он поищет женские восторги в другом месте.

Кирилл оглядел салон самолета. Частые полеты выработали в нем прекрасную привычку — использовать время в путешествии для работы, а не терять его даром. Николаев всегда старался зайти в самолет как можно раньше, устраивался в своем кресле и начинал наблюдать. Сколько уникальных жестов, выражений лица и лексических конструкций можно было здесь почерпнуть — для актера и сценариста подобная копилка, собранная из жизни, дорогого стоит. В аэропорту и в небе — Кирилл в этом не сомневался — люди обнажают свое истинное лицо. То ли вполне естественный предполетный страх заставляет их раскрыться, то ли наивная убежденность в том, что никому нет до них дела, а соседи по креслу их загадочным образом не видят, неважно — главное, люди, сами того не замечая, сбрасывают маски.

Кирилл с удовольствием профессионала наблюдал. Солидный мужчина в возрасте подмигнул стюардессе, получил в ответ смущенную улыбку и гордый прошел на свое место. Потом ввалилась компания мужиков, бренча на весь салон содержимым пакетов из Duty free и громко смеясь. На них с опаской поглядывала молодая мамочка, которая вела за руку светловолосого малыша. Кирилл проводил ее взглядом и заметил, с каким облегчением она вздохнула, когда поняла, что сидеть они с веселой компанией будут совершенно в разных частях салона. Потом в самолет прошел колоритный темноволосый мужчина с ребенком на руках. За ним семенила миниатюрная женщина в платке, видимо, жена. Кирилл задержал на ней взгляд: восточные красавицы всегда вызывали у него осторожное любопытство. Было такое ощущение, что эти женщины читают желания мужчин, словно в раскрытой книге, только вслух об этом не говорят. В ответ на его мысли, проходя мимо, красавица подняла на него глаза всего на долю секунды — зрачки расширились от приятного изумления — и снова их опустила. Порядок! Женские восторги как были, так и остались при нем. А он-то разнервничался из-за замороженной Даши!

Николаев проводил женщину взглядом. Семья расположилась на своих креслах, и ее глава, передав ребенка жене, тут же начал доставать из бумажных пакетов какие-то кульки, салфетки, выкладывая их на откидные столики. Кирилл усмехнулся. Ну прямо как в поезде! Мужчина с удовольствием принюхивался к содержимому пакетов, и на лице его появилось такое красноречивое наслаждение, что Николаев не смог оторвать взгляд. Нужно будет запомнить эту мимику и перенять! Преддверие удовольствия — в расплывшихся в улыбке губах, в глазах, прикрытых от предвкушения. Кирилл был из тех актеров, которые ценят на экране настоящую жизнь, подлинность, а не гротескные оскалы вместо радости или подскакивание на лоб бровей в качестве удивления.

Задумавшись, он почувствовал, как по салону начинает распространяться дымный запах шашлыка, маринованного лука и свежего лаваша из тандыра. Ничего себе семейка подготовилась к отдыху! У него самого слюнки потекли: хорошего шашлыка он уже тысячу лет не ел. Кажется, в последний раз это было, когда они с Кристиной сидели в чудесном кавказском ресторане и, как обычно, ругались на чем свет стоит. Забавно — подробностей скандала он не запомнил, а вот вкус шашлыка остался в памяти надолго. И сейчас этот божественный запах напомнил его так ярко, что заурчало в животе. Интересно, этим гурманам кто-нибудь сделает замечание или бортпроводники так заняты, что не заметят стихийного пиршества в салоне?

Заметили. Кирилл вытянул шею, наблюдая, как молоденькая бортпроводница, кивая в сторону семьи, говорит что-то мужчине в форме. Видимо, своему начальнику. Они подошли ближе.

— Жень, — Варенька старалась не привлекать внимания пассажиров, — посмотри, на двадцать втором ряду пикник устроили.

— Надо же! — Евгений с удивлением всматривался в салон. — Что там у них?

— Судя по запаху, — Варенька смущенно повела носом, — шашлык, лук…

— Ясно, — Евгений улыбнулся коллеге, — продолжайте встречать пассажиров. Я сам разберусь.

Он поправил галстук, пригладил волосы рукой и, старательно улыбаясь, направился к двадцать второму ряду.

— Добрый вечер, — поздоровался он.

— Добрый вэчэр, — мужчина гостеприимно улыбнулся ему в ответ.

— Уважаемый, — Евгений присел перед семьей на корточки в проходе и понизил голос так, чтобы другие клиенты его не слышали, — ну что же вы делаете?

— А щто?! — искренне удивился тот.

— Скоро самолет будет взлетать, вам предложат хороший ужин. Никто здесь голодным не останется, я вам обещаю!