— Черт возьми, это еще что такое? — спросил Томас.

— Понятия не имею, — ответил Мацухаси. — Но никак не курганы.

На следующей серии изображений снова были видны береговые линии, обозначенные сочной зеленой краской, синева водной глади и пятна сияющего пурпура, бледнеющего до белого цвета. Файл назывался «Спектрограммы: видимая, близкая и инфракрасная составляющие». Далее следовали таблицы с цифрами, диаграммы и перечень географических координат.

— Может быть, это данные о подводных пещерах? — предположил Томас.

Мацухаси покачал головой.

— Судя по всему, это что-то находится у самой поверхности воды. Быть может, уходит на несколько футов вниз, но не больше. Для определения пещер не требуется нескольких проходов. Видишь? Вот последовательные изображения одного и того же места, сделанные на протяжении нескольких дней. Пещеры не изменяют свою форму, если только поблизости не возникают сильные сейсмические колебания, поэтому незачем делать несколько снимков. Ну а вот эта серия изображений, похоже, принимает в расчет направление ветра, который никак не может влиять на подводные образования.

— А при чем тут упоминание про хлорофилл? — спросил Томас. — Это ведь растения, так?

— Именно хлорофилл отвечает за процесс фотосинтеза.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Томас.

— Я тоже, — растерянно признался Мацухаси. — Это не имеет никакого отношения к археологии. Дай-ка я сейчас сделаю один звонок. В настоящее время в Эн-эйч-кей меня очень любят, — добавил он с печальной усмешкой.

Распечатав несколько изображений, они отправились в телестудию. Томас держался в сторонке, пока сотрудники суетились вокруг местного героя, но снова выдвинулся на передовую, когда они с Мацухаси уселись напротив ведущего метеоролога телестудии, пожилого мужчины с волосами, тронутыми сединой, и аккуратными усиками. Похоже, только он единственный из всего персонала Эн-эйч-кей оставался в неведении относительно звездного статуса Мацухаси. Как заверил Томаса аспирант, это был эксперт в вопросах изображений со спутников, особенно связанных с погодой.

Угрюмо кивая, эксперт изучил фотографии и пробормотал по-японски свой вердикт.

Томас старался как мог следить за его словами, но ему казалось, что эксперт жаловался на скудный выбор в местном ресторане.

— Что он говорит? — спросил Найт.

— Объясняет, почему уже второй раз за год не может получить в ресторане приличное суши, — объяснил Мацухаси, развеселившийся и в то же время озадаченный.

— Хабза, — сказал метеоролог, обращаясь к Томасу.

— Прошу прощения? — Найт поднял брови.

Взяв со стола ручку, специалист по погоде написал в блокноте: «HABS», затем тщательно повторил аббревиатуру.

— Я не знаю, что это обозначает, — сказал Томас.

Метеоролог быстро заговорил, и Мацухаси пришлось напрягаться, чтобы успевать переводить его слова.

— Маленькие растения в воде, — сказал он, вводя в компьютерную поисковую систему «HABS». — Опасные. Отравляют всю рыбу.

Метеоролог указал на экран и повторил с таким видом, словно провозглашал: «Как я и говорил»:

— Хабза.

На фотографии был изображен залитый солнцем пляж, идиллическая картинка, но один странный момент заставлял мозг отступить назад и перестроиться. Это выходило за рамки реальности, превращая ее в кошмар. Море имело цвет крови.

— HABS, английская аббревиатура, переводится как «цветение вредных водных микроорганизмов», — прочитал Мацухаси. — Это явление известно также как…

— Акасио, — подсказал по-японски метеоролог.

Томас понял без перевода и пробормотал:

— Красный прилив.

Казалось, ключ, вставленный в скважину, не просто повернулся, но отпер десяток других замков. Голова Томаса внезапно наполнилась гулкими отголосками десятка дверей, распахивающихся настежь.

Томас торжествовал. Даже умиротворенность храмового комплекса Минобу не могла приглушить его воодушевление.

— Некоторые исследователи Библии высказывали предположение, что слова о египетской казни, превратившей воды Нила в кровь, являются первым документальным упоминанием о красном приливе, массовом размножении микроскопических водорослей или фитопланктона, которое окрашивает воду в цвет крови, — сказал он. — Такой эффект могут создавать водоросли различных видов. Кажется, сейчас перед нами Alexandrium tamarense.

— Что она делает? — спросила Куми.

— Это так называемые динофлагелляты, вызывающие ПОМ, — сказал Паркс, расхаживая по вымощенному щебнем внутреннему дворику. — Паралитическое отравление моллюсков. Оно воздействует на мидий, устриц, гребешков и так далее. Употребление в пищу зараженных моллюсков может привести к отказу дыхательной системы. В тяжелых случаях смерть наступает в течение двадцати четырех часов.

— Отец Джованни подхватил эту гадость в тот день, когда Эд покидал Италию, — сказал Томас. — В легкой форме, но это навело брата на определенные мысли.