— Эй! Где мои деньги? Где фотоаппарат и вообще?! Где ноутбук?!

От криков вещи не появляются, не появились они и сейчас. Вместо них в чемодане лежал большой пакет собачьего корма. Если бы оттуда выскочил чертик на пружинке, Томка удивилась бы меньше. Подобного цинизма она никак не ожидала. Акции Лауры рухнули столь стремительно, что разлетелись вдребезги. Одно дело принять, что бородатая ведьма — обыкновенная воровка. Так ведь она еще и издевается! Смеется прямо в лицо!

— Вот дрянь! — прошипела Томка. — Только попадись она мне!

Неизвестно, что имела в виду графиня М., когда сравнила девушку с таксой — взгляд, выражение лица или другие таинственные признаки. Но сейчас Томка и впрямь почувствовала родство с этими представителями семейства собачьих. Таксы, как известно, собаки, выведенные для лисьей охоты. Любую таксу хлебом не корми, дай только вцепиться лисе в глотку.

А Лаура была именно что лиса, самой высшей пробы.

Схватив чемодан, Томка с размаху швырнула его о стену. Вещи, какие были, разлетелись по комнате. Чемодан же упал прямо под плакатом «Театра Кошмаров доктора Коппелиуса». Томка зло уставилась на афишу. Жуткий карлик ответил ей пустым взглядом, но Томка не собиралась пугаться.

— И до тебя я доберусь, — она ткнула в афишу пальцем. — И мало тебе не покажется…

Она шагнула к плакату. Плевать она хотела на историческую ценность и прочую ерунду — ночевать в одной комнате с портретом птицеголового Карлика Носа Томка не собиралась…

За спиной послышалось вежливое покашливание и не менее вежливое похрюкивание.

— Что еще?! — возопила Томка, разворачиваясь на пятках.

На пороге номера стоял Тинкет, озадачено глядя на девушку и разбросанные по номеру вещи. Та же озадаченность читалась и во взгляде Снуппи.

У Томки опустились руки. К счастью, она не видела себя в зеркале, хотя и догадывалась, что похожа сейчас на разбушевавшуюся фурию. Наверняка и волосы стоят торчком, как иглы дикобраза.

Многих девушек ярость украшает, но Томка не входила в их число. Когда злилась, она слишком сильно морщила нос, да еще и скалилась, отчего злосчастное сходство с таксой только усиливалось. Причем с таксой, которой дверью прищемили хвост. А Томке не хотелось, чтобы человек, к которому она испытывает чуть более чем просто дружеское расположение, видел ее такой. У девушек есть свои причуды.

Чтобы немного исправить ситуацию, Томка улыбнулась уголками губ, на большее ее не хватило.

Тинкет снова откашлялся.

— Прости, не хотел тебя беспокоить, но…

— Да ладно, — Томка вяло махнула рукой. — Проходи.

Она присела на угол кровати, с тоской смотря на разбросанные вещи. Одна радость — можно хотя бы привести себя в порядок и переодеться. А то в костюме вампирши и позаимствованных у фокусника штанах она сама себе напоминала Чарли Чаплина в роли графа Дракулы.

— Уютный номер, — Тинкет огляделся. — По венецианским меркам, конечно…

— Ха! — одним простым словом Томка сказала все, что она думает и об этом номере, и о Венеции в целом.

Следом за фокусником в комнату ввалился Снуппи. Энтузиазма Тинкета по поводу комнаты он не разделял. Мог бы — вставил бы в диалог и свое «ха!». Пес покрутил головой, выискивая местечко, где бы упасть и забыться сном. Взгляд скользил по каким-то тряпкам, раскрытому чемодану, пакету собачьего корма…

Мгновение спустя Снуппи повернулся. Может быть, он был не самым сообразительным псом на этой планете, но и его мозгов оказалось достаточно, чтобы понять, что рыжий сеттер на упаковке неспроста так радостно скалится.

Снуппи терпеть не мог других собак, признавая право на существование лишь за бульдогами, бультерьерами и китайскими хохлатыми собачками (и у животных бывают свои причуды). Сеттеров же он на дух не переносил, считая их грязным пятном на истории всего собачьего племени. Однако на этого сеттера Снуппи уставился, как на посланца небес: рыжего, длинношерстного и длинноного ангела, даром что без крыльев.

Пес застыл с раскрытой пастью. Никогда еще Томке не доводилось видеть настолько удивленной собаки. Глаза его заблестели. Можно понять — весь день он довольствовался лишь тем, чем делилась с ним Томка, а люди, как известно, едят всякую гадость и ничего не смыслят в высокой собачьей кухне.

Медленно и с почтением, как подходят к святыне, Снуппи шагнул к пакету с кормом. Лапы его дрожали.

— Сидеть! — рявкнула Томка. Вскочив с кровати, она хлопнула собаку ладонью по носу.