Шрифт:
Томка, скача и вереща, о статистике не думала. Думала она как раз о надписи, проступившей на запотевшем осколке зеркала. Надписи, в отличие от древнего пророчества, простой и понятной:
«Помоги мне!!!»
Не успели ее ноги коснуться земли, дверь с грохотом распахнулась, и в ванную ворвался Тинкет.
— Что слу… О, черт!
Томка взвизгнула еще громче и, кое-как прикрывшись полотенцем, забилась в угол. Возвращаясь к статистике: мужчина, врывающийся к девушке в душ, как повод для визга стоит на двенадцатом месте.
— Прости, я не… — забормотал Тинкет, тщетно пытаясь на Томку не смотреть. — Я услышал, ты кричала… И подумал, что…
Томке было не до его мыслей. Протянув руку, она указала на надпись и выдохнула:
— Там… Слова! На зеркале…
Тинкет повернулся. Запотевшее стекло постепенно возвращалось к нормальному виду, но надпись еще можно было разглядеть. Впрочем, не похоже, чтобы она впечатлила фокусника. Глядя на исчезающие слова, Тинкет лишь нахмурился.
— И что? — осторожно произнес он. — Это какие-то особенные слова?
— Они появились! Из… ниоткуда! — выкрикнула Томка, поражаясь его бесчувственности.
Тинкет поднял руки.
— Без паники, — сказал он, обращаясь больше к себе, чем к девушке. В некоторых ситуациях сохранять хладнокровие очень сложно. — Все в порядке, ничего страшного не случилось…
— Не случилось?! Да если бы ты смотрел на зеркало, ты бы сразу понял, что случилось! — Томка возмущенно засопела, изо всех сил пытаясь плотнее укрыться не таким уж большим полотенцем.
— Хм… Все объяснимо. Кто-то написал эти слова раньше и на зеркале остался след, который не виден, пока стекло не запотевает. Понимаешь, как бы чисто мы не мыли руки, всегда остается…
Неизвестно, что больше взбесило Томку — его успокаивающий тон или же его непроходимая тупость. Не нужно было бы придерживать полотенце — всплеснула бы руками, а так — всплеснула руками мысленно.
— Всегда?! Да я видела, как эта надпись появляется! Как ее пишут… Буква за буквой!
— О! А как пишут? В смысле — кто?
— Откуда я знаю? — огрызнулась Томка. — Я просто увидела, как она появляется. Спроси меня, откуда — я скажу, что с той стороны. И я знаю, что это невозможно, можешь не говорить.
Тинкет подошел к осколку зеркала.
— А что здесь написано? — спросил он. — Это по-русски?
— По-русски, — кивнула Томка. — А написано здесь «Помоги мне», восклицательные знаки не переводятся.
— Помоги мне? Кому?
— Понятия не имею, — ответила Томка. — Подписи здесь нет.
Тут она покривила душой, ибо догадывалась, кто мог оставить послание. Девушка была растеряна, смущена и напугана, но не настолько, чтобы не решить столь простую задачу. Надпись появилась с той стороны зеркала — раз; она была на русском — два; само собой, первым делом на ум приходила вездесущая Томкина прабабка. Вот и сходила в душ, проветрила голову… Мало ей прочих проблем, а тут еще такой подарочек.
Тинкет протянул руку, дотронулся до исчезающей надписи. И, вскрикнув, отдернул ладонь.
— Что? — Томка рванулась к фокуснику, едва не забыв, в каком она сейчас виде.
— Dammed! — Тинкет замахал рукой. — Холодная, как…
Не подобрав подходящего сравнения, фокусник ограничился тем, что облизал палец. После чего посмотрел на зеркало с куда большим подозрением.
— Пожалуй, ты права, — согласился он. — Что-то действительно странное…
— Ха! — ехидно сказала Томка, что в переводе означало:
«Я всегда права!».
— Надо рассмотреть получше, — пробормотал Тинкет. — Какое-то это зеркало необычное… Жаль, света здесь маловато.
— Так снимай его, и выметайся отсюда! Я скоро выйду.
— О, конечно… Извини.
Тинкет аккуратно снял зеркало со стены и шагнул из ванной комнаты, стараясь не глядеть на Томку. Но на пороге все же не выдержал и обернулся.
— Кстати, замечательно выглядишь. Полотенце тебе очень идет…
— Пошел вон!
Мочалка шмякнулась о захлопнувшуюся дверь.